Вечернее размышление о божием величестве - Oxford44.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Вечернее размышление о божием величестве

Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния

Анализ стихотворения Михаила Васильевича Ломоносова «Вечернее размышление о Божием величестве…»

В мае 1743 года Ломоносов был заключен под стражу. Причиной тому послужил конфликт с иностранными профессорами, работавшими в Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге. Михаил Васильевич пробыл в тюрьме восемь месяцев. Этот период отмечен его активной научной и творческой деятельностью. В частности, он написал «Вечернее размышление о Божием величестве». Упоминание о Господе в официальном названии продиктовано желанием угодить цензуре. При этом в самой оде Ломоносов высказывал мысли, которые вызвали негодование со стороны церковников того времени. Речь идет в первую очередь о вполне материалистических представлениях, касающихся устройства вселенной. С большой долей уверенности можно сказать, что Михаилу Васильевичу были близки некоторые идеи деизма. Последователи этого религиозно-философского течения не отрицают существования Бога и факта сотворения Им мира, но отказываются принимать религиозный догматизм, значительную часть явлений, носящих сверхъестественный и мистический характер. Когда Ломоносов в стихотворениях упоминает Господа, то в качестве синонимов стоит рассматривать слова «природа», «естество».

Стихотворение «Вечернее размышление о Божием величестве» тесно связано с научными изысканиями Михаила Васильевича, что легко подтверждается на примере буквально нескольких строк. Примерно в середине оды написано следующее: «Там разных множество светов». Ломоносов утверждал наличие большого количества населенных миров. Мысль эту он пытался доказать в труде «Явление Венеры на Солнце», написанном в 1761 году. Значительная часть стихотворения посвящена рассуждениям о природе северных сияний, изучению которых Михаил Васильевич посвятил немало времени. В оде задается вопрос:

Как может быть, чтоб мерзлый пар
Среди зимы рождал пожар?

Адресован он немецкому ученому Христиану фон Вольфу . По его мнению, северные сияния образуются вследствие возгорания в небе «тонких испарений», рождающихся в земных недрах. Далее следует обращение к группе бреславльских ученых-натуралистов: «…Иль тучных гор верхи горят…». В 1716 году они высказали идею о том, что северные сияния тесно связаны с исландским вулканом Гекла . Якобы его огни отражаются в морских льдах при их передвижении. Ближе к финалу Ломоносов транслирует собственную теорию: «…И гладки волны бьют в эфир». Согласно гипотезе Михаила Васильевича, северные сияния имеют электрическую природу. Надо отметить, что необычным явлением он интересовался в течение всей жизни. В 1743 году (время создания рассматриваемой оды) приступил к регулярным наблюдениям за северными сияниями. В научной работе «Слово о явлениях воздушных, от электрической силы происходящих» (1753) имеется их описание в прозе, удивительное по силе и красоте.

«Вечернее размышление о Божием Величестве» Ломоносов включил в « Риторику » (1748) – книгу по мировой литературе, в которую также вошли произведения русских писателей. Затем ода была напечатана в двух собраниях сочинений Михаила Васильевича, изданных в 1751 и 1758. Каждый раз текст стихотворения подвергался изменениям. Главная задача переделок – воспроизведение хода научной мысли с максимальной точностью и простотой. В итоге цели автор достиг. Четырехстопный ямб в сочетании с мужскими рифмами позволил идеально воплотить в стихотворной форме пафос естествоиспытателя и поэта.

Современники по достоинству оценили «Вечернее измышление о Божием Величестве». Ода приобрела необыкновенную популярность не только в образованных кругах. Она часто встречалась в рукописных песенниках, широко распространенных в восемнадцатом столетии.

ПЕРВЫЙ ПОПУЛЯРИЗАТОР НАУКИ

Особым явлением русской поэзии стали натурфилософские оды Ломоносова, где размышления о Боге сочетается с рассуждениями и гипотезами научного характера – о процессах, происходящих на поверхности Солнца, о множественности обитаемых миров, об электрической природе северных сияний (“Утреннее размышление о Божием величестве”, “Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния”).

УТРЕННЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О БОЖИЕМ ВЕЛИЧЕСТВЕ

Уже прекрасное светило
Простёрло блеск свой по земли
И божия дела открыло:
Мой дух, с веселием внемли;
Чудяся ясным толь лучам,
Представь, каков зиждитель сам!

Когда бы смертным толь высоко
Возможно было возлететь,
Чтоб к солнцу бренно наше око
Могло, приближившись, воззреть,
Тогда б со всех открылся стран
Горящий вечно Океан.

Читайте также:  Фото полины гагариной

Там огненны валы стремятся
И не находят берегов;
Там вихри пламенны крутятся,
Борющись множество веков;
Там камни, как вода, кипят,
Горящи там дожди шумят.

Сия ужасная громада
Как искра пред тобой одна.
О коль пресветлая лампада
Тобою, боже, возжжена
Для наших повседневных дел,
Что ты творить нам повелел!
От мрачной ночи свободились

Поля, бугры, моря и лес
И взору нашему открылись,
Исполненны твоих чудес.
Там всякая взывает плоть:
Велик зиждитель наш господь!

Светило дневное блистает
Лишь только на поверхность тел;
Но взор твой в бездну проницает,
Не зная никаких предел.
От светлости твоих очей
Лиется радость твари всей.

Творец! покрытому мне тьмою
Простри премудрости лучи
И что угодно пред тобою
Всегда творити научи,
И на твою взирая тварь,
Хвалить тебя, бессмертный царь.

ВЕЧЕРНЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О БОЖИЕМ ВЕЛИЧЕСТВЕ ПРИ СЛУЧАЕ ВЕЛИКОГО СЕВЕРНОГО СИЯНИЯ

Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы чорна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкой прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!

Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы божества
Там равна сила естества.

Но где ж, натура, твой закон?
Полночных стран встает заря!
Не солнце ль ставит там свой трон?
Не льдисты ль мещут огнь моря?
Се хладный пламень нас покрыл!
Се в ночь на землю день вступил!

О вы, которых быстрый зрак
Пронзает в книгу вечных прав,
Которым малый вещи знак
Являет естества устав,
Вам путь известен всех планет;
Скажите, что нас так мятет?

Что зыблет ясный ночью луч?
Что тонкий пламень в твердь разит?
Как молния без грозных туч
Стремится от земли в зенит?
Как может быть, чтоб мерзлый пар
Среди зимы рождал пожар?

Там спорит жирна мгла с водой;
Иль солнечны лучи блестят,
Склонясь сквозь воздух к нам густой;
Иль тучных гор верьхи горят;
Иль в море дуть престал зефир,
И гладки волны бьют в эфир.

Сомнений полон ваш ответ
О том, что окрест ближних мест.
Скажите ж, коль пространен свет?
И что малейших дале звезд?
Несведом тварей вам конец?
Скажите ж, коль велик творец?

И именно здесь поставлены философские вопросы мироздания и появились бессмертные строки, цитируемые в популярных научных телевизионных программах:

Открылась бездна звёзд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

В 1747-м году, после утверждения императрицей Елизаветой нового устава для Академии наук и Академии художеств, Ломоносов пишет оду: “Радостные и благодарственные восклицания Муз Российских”, где, по выражению Мерзлякова, “дышит небесная страсть к наукам”; поэт прославляет императрицу за покровительство наукам и искусствам и вместе воспевает Петра Великого и науки, “божественные чистейшего ума плоды”.

Одами приветствует Ломоносов и Екатерину II, сравнивая новую императрицу с Елизаветой и выражая надежду, что Екатерина II “златой наукам век восставит и от презрения избавит возлюбленный Российский род”. Он приветствует начинания Екатерины в пользу русского просвещения и воспитания.

А вот совершенно понятная схема мироздания (1761-й год):

Случились вместе два Астронома в пиру
И спорили весьма между собой в жару.
Один твердил: земля, вертясь, круг Солнца ходит;
Другой, что Солнце все с собой планеты водит:
Один Коперник был, другой слыл Птолемей.

Тут повар спор решил усмешкою своей.
Хозяин спрашивал: “Ты звёзд теченье знаешь?
Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?”
Он дал такой ответ: “Что в том Коперник прав,
Я правду докажу, на Солнце не бывав .
Кто видел простака из поваров такова,
Который бы вертел очаг кругом жаркова?”

Оды о «Божием величестве»

Еще больше лирического одушевления в «Утренних размышлениях о Божием величестве» и в «Вечерних размышлениях о Божием величестве при случае великого северного сияния» (1748). Поэт выходит здесь к главным вопросам, которые пытался разрешить всю жизнь. Что представляет собой Вселенная? Познаваема ли она человеческим разумом? Какое место занимает в ней человек?

Читайте также:  Чайные церемонии – как нужно пить чай

Хотя в заглавие стихотворения вынесено «Божие величество», на равных с мотивом великого Творца выступает мотив животворящих сил материи, «природного естества»: Уста премудрых нам гласят:

Форма стихотворения экспрессивна. Построение фраз, синтаксические конструкции провоцируют взволнованный тон повествования. Обилие вопросов рождает напряженную эмоциональную атмосферу поиска разгадок удивительнейших тайн природы:

Финальная строфа «Вечерних размышлений» демонстрирует позицию истинного исследователя-ученого: главное в науке – поставить новый вопрос. А затем уже искать на него ответы и сомневаться. Так сомневается дерзкий мыслитель Ломоносов в безграничном «величестве» самого небесного Творца, так подталкивает он научную мысль к новому, более современному, пониманию законов мироздания:

Понятно, как негодовали высокопоставленные церковные служители, к которым попадали научные статьи и стихотворения поэта. Особенно возмутил их «Гимн бороде» (1757)! Это была веселая и злая сатира на ханжей-церковников, умело прикрывающих свои неблаговидные делишки «завесой» роскошной бороды. Можно быть казнокрадом и вралем, можно иметь «незрелый разум» или вовсе быть «безголовым», – это не имеет значения, если умело пустишь в ход свою «дорогую прикрасу» – бороду. Не вспомнил ли Н.В. Гоголь в своей повести «Нос» дерзкий ломоносовский «Гимн бороде», когда язвительно «прославлял» чиновничий мундир, способный выставить личностью обыкновенный нос?!

В то время во главе церкви стоял Синод. Чиновники из Синода отправили императрице гневное донесение о крамольном «Гимне бороде». Они требовали, чтобы стихотворение «было сожжено через палача под виселицею», а его автор подвержен жестокому наказанию. «Гимн бороде» ходил по рукам в списках, напечатать его было невозможно. Ломоносов рисковал, если не головой, то служебным положением. Но разве это могло его смутить! Он пишет смелые эпиграммы на высокопоставленных церковников, а в 1761 году сочиняет шутливую, но очень примечательную притчу-стихотворение «Случились вместе два астронома в пиру», остроумно высмеивающее устаревшее, но церковью, однако, упорно отстаиваемое геоцентрическое учение Птолемея о том, что центром Вселенной является Земля. Это была острейшая мировоззренческая и научная проблема того времени. Мимо нее трудно было пройти, она рождала споры. Еще до Ломоносова в спор вступил Кантемир, в своем переводе труда Фонтенеля «Разговор о множестве миров» встав на сторону более современной и прогрессивной гелиоцентрической теории Николая Коперника. Затем в своей поэме «Феоптия» взгляды Коперника поддержал Тредиаковский. Разумеется, и Ломоносов был сторонником и даже продолжателем учения Коперника, изложенного в труде «Об обращениях небесных сфер». Среди прочих научных трудов Ломоносова были и исследования по астрономии. Одно и них называлось «Явление Венеры на Солнце» (1761). Предмет разговора так увлек Ломоносова, что суть его он изложил еще раз, но уже в стихотворной форме притчи, повествующей об ученом споре двух астрономов Птолемея и Коперника. Эту притчу он не упустил случая вставить в свою серьезную научную статью:

Стихотворение коротенькое, но как оно емко и удобно для анализа, как многое можно из него извлечь. Природный здравый смысл поэта, умеющего как никто соединить теорию с практикой, подсказал ему в этой притче простое и наглядное решение сложнейшей для того времени проблемы. А как лаконично и выразительно само ее построение (композиция). Перед читателем – сюжетная картинка, конкретная, детализированная и живописная. Два увлеченных астронома не могут оставить ученого спора даже во время праздничного застолья. Смеясь про себя, слушает их беседу сообразительный повар, готовящий еду на жарко пылающем очаге. Он и решит спор ученых мужей, сравнив очаг – с Солнцем, а сковороду – с Землей. Не заставишь очаг вращаться вокруг сковородки, напротив, она движется вокруг очага. Прием сравнения – хорошо работающий прием, в том числе и в литературном произведении.

Читайте также другие темы главы III:

Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XVIII века

Оды о «Божием величестве»

Еще больше лирического одушевления в «Утренних размышлениях о Божием величестве» и в «Вечерних размышлениях о Божием величестве при случае великого северного сияния» (1748). Поэт выходит здесь к главным вопросам, которые пытался разрешить всю жизнь. Что представляет собой Вселенная? Познаваема ли она человеческим разумом? Какое место занимает в ней человек?

Читайте также:  Интересные факты о чехове

Хотя в заглавие стихотворения вынесено «Божие величество», на равных с мотивом великого Творца выступает мотив животворящих сил материи, «природного естества»: Уста премудрых нам гласят:

Форма стихотворения экспрессивна. Построение фраз, синтаксические конструкции провоцируют взволнованный тон повествования. Обилие вопросов рождает напряженную эмоциональную атмосферу поиска разгадок удивительнейших тайн природы:

Финальная строфа «Вечерних размышлений» демонстрирует позицию истинного исследователя-ученого: главное в науке – поставить новый вопрос. А затем уже искать на него ответы и сомневаться. Так сомневается дерзкий мыслитель Ломоносов в безграничном «величестве» самого небесного Творца, так подталкивает он научную мысль к новому, более современному, пониманию законов мироздания:

Понятно, как негодовали высокопоставленные церковные служители, к которым попадали научные статьи и стихотворения поэта. Особенно возмутил их «Гимн бороде» (1757)! Это была веселая и злая сатира на ханжей-церковников, умело прикрывающих свои неблаговидные делишки «завесой» роскошной бороды. Можно быть казнокрадом и вралем, можно иметь «незрелый разум» или вовсе быть «безголовым», – это не имеет значения, если умело пустишь в ход свою «дорогую прикрасу» – бороду. Не вспомнил ли Н.В. Гоголь в своей повести «Нос» дерзкий ломоносовский «Гимн бороде», когда язвительно «прославлял» чиновничий мундир, способный выставить личностью обыкновенный нос?!

В то время во главе церкви стоял Синод. Чиновники из Синода отправили императрице гневное донесение о крамольном «Гимне бороде». Они требовали, чтобы стихотворение «было сожжено через палача под виселицею», а его автор подвержен жестокому наказанию. «Гимн бороде» ходил по рукам в списках, напечатать его было невозможно. Ломоносов рисковал, если не головой, то служебным положением. Но разве это могло его смутить! Он пишет смелые эпиграммы на высокопоставленных церковников, а в 1761 году сочиняет шутливую, но очень примечательную притчу-стихотворение «Случились вместе два астронома в пиру», остроумно высмеивающее устаревшее, но церковью, однако, упорно отстаиваемое геоцентрическое учение Птолемея о том, что центром Вселенной является Земля. Это была острейшая мировоззренческая и научная проблема того времени. Мимо нее трудно было пройти, она рождала споры. Еще до Ломоносова в спор вступил Кантемир, в своем переводе труда Фонтенеля «Разговор о множестве миров» встав на сторону более современной и прогрессивной гелиоцентрической теории Николая Коперника. Затем в своей поэме «Феоптия» взгляды Коперника поддержал Тредиаковский. Разумеется, и Ломоносов был сторонником и даже продолжателем учения Коперника, изложенного в труде «Об обращениях небесных сфер». Среди прочих научных трудов Ломоносова были и исследования по астрономии. Одно и них называлось «Явление Венеры на Солнце» (1761). Предмет разговора так увлек Ломоносова, что суть его он изложил еще раз, но уже в стихотворной форме притчи, повествующей об ученом споре двух астрономов Птолемея и Коперника. Эту притчу он не упустил случая вставить в свою серьезную научную статью:

Стихотворение коротенькое, но как оно емко и удобно для анализа, как многое можно из него извлечь. Природный здравый смысл поэта, умеющего как никто соединить теорию с практикой, подсказал ему в этой притче простое и наглядное решение сложнейшей для того времени проблемы. А как лаконично и выразительно само ее построение (композиция). Перед читателем – сюжетная картинка, конкретная, детализированная и живописная. Два увлеченных астронома не могут оставить ученого спора даже во время праздничного застолья. Смеясь про себя, слушает их беседу сообразительный повар, готовящий еду на жарко пылающем очаге. Он и решит спор ученых мужей, сравнив очаг – с Солнцем, а сковороду – с Землей. Не заставишь очаг вращаться вокруг сковородки, напротив, она движется вокруг очага. Прием сравнения – хорошо работающий прием, в том числе и в литературном произведении.

Читайте также другие темы главы III:

Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XVIII века

Ссылка на основную публикацию