Уникальные фото петра 1 - Oxford44.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Уникальные фото петра 1

Зачем Петру I чужие зубы? Своеобразные коллекции российского императора

В К­ремле о­ткрывается выставка «Пётр I – коллекционер». То, что он собирал всяких уродов для Кунсткамеры, всем известно. А что ещё мог к­оллекционировать царь?

А вы вспомните хрестоматийные строки Пушкина про Петра Великого: «То академик, то герой, то мореплаватель, то плотник…» Легче, наверное, сказать, за чем Пётр I не охотился. За почтовыми марками. Да и то лишь потому, что их тогда ещё не придумали. Всё остальное – от трубок курительных до трубок клистирных – интересовало его необычайно и тут же становилось предметом коллекционирования. Другое дело, что коллекционером Пётр был оригинальным – каждое своё собрание он подчинял к­акой-либо идее.

Куда столько оружия?

Государь Пётр Алексеевич собрал одну из самых представительных и крупных коллекций холодного и огнестрельного оружия своего времени – она насчитывает 526 образцов. К­азалось бы, эка невидаль! Любой монарх и даже мало-мальски состоятельный вельможа тогда занимался тем же самым – р­азве что в меньших м­асштабах.

Однако тут есть нюанс. Другие венценосные коллекционеры, как правило, собирали диковинки и заморские редкости либо богато и вычурно украшенное парадное и охотничье оружие. А ядро коллекции Петра – самые обыкновенные стволы-клинки, которые в то время широко применялись в соседних странах.

И это делает петровское со­брание по-своему уникальным. Коллекционерам знаком такой парадокс: многие вещи, когда-то выпускавшиеся огромными тиражами, по прошествии времени оказывается чрезвычайно трудно найти – они давно выброшены или пущены в переработку. А всё потому, что ими не дорожили – ну какую ценность может иметь серийная б­анальщина?

Впрочем, вряд ли Пётр руко­водствовался именно этим мотивом. У него были совсем другие резоны, о которых лучше прочих скажет Алексашка Меншиков из романа Алексея Толстого «Пётр I»: «Вооружение у турка способнее нашего: ятаганы – бритва, его шпагой али бердышом, – он три раза голову снесёт…»

Эпизод относится к первому, неудачному, штурму Азова. Как раз тогда, в 1695 г., Пётр всерьёз задумался об оружейной реформе и принялся собирать свою коллекцию. Которая, строго говоря, была чем-то вроде базы данных и учебно-тренировочного арсенала одновременно. Основная цель примерно такая: «А давайте посмотрим, что есть в других странах. Может, и нашей армии что пригодится?» И пригождалось. Известен случай, когда Пётр, ознакомившись с немецкими охотничьими кортиками и лично опробовав их, постановил вооружить русских офицеров аналогичными образцами.

Что хорошего в Китае?

Это сейчас товар с китайской барахолки вызывает кривую у­хмылку: дескать, дешёвка. А во времена Петра Китай был реальным мировым лидером в том, что можно назвать hi-tech лёгкой промышленности. Прежде всего это, конечно же, фарфор и шёлк. Стоили китайские товары невероятно дорого и в Европе числились по разряду предметов роскоши. Именно там, в Голландии, на верфи Ост-Индской компании Пётр в 1697 г. покупает фарфоровые чашки – зачаток будущей «Китайской коллекции» Кунсткамеры. Это модно, стильно и статусно – все европейские королевские дворы имеют особые «фарфоровые комнаты». Русский царь хочет завести такую же.

Но покупать фарфор и шёлк в Европе, когда у тебя под боком сам Китай, довольно глупо. И желание царственного коллекционера обзавестись «фарфоровой комнатой» не хуже, чем у других, превращается в целый ряд мер по стимуляции дипломатии и торговли с Китаем. В Петербург потоком пошла фарфоровая, серебряная и лаковая посуда, а также драгоценные камни, шёлковые ткани, обои и шпалеры, чай… Пример показывал сам Пётр – из каждого каравана специальными посыльными отбирались лучшие вещи «про его великого государя обиход, деньги ж за них выдавать без всякой волокиты». Но и этого было мало. В 1716 г. Пётр заказывает в Китае не какие-то там чашки, а фарфоровые печи – пусть Европа знает наших!

Кто главный рвач?

О том, что царь умел и любил рвать своим подданным зубы, известно многим – не зря же в Кунсткамере в плоской коробочке под стеклом выставлено целых 32 удалённых Петром зуба. Всего же, по сообщениям одного из биографов царя, учёного Андрея Нартова: «Вырванных государем зубов находился целый мешок».

«Реэстр зубамъ, дёрганнымъ Императоромъ Петром I у разных людей и присланнымъ в Ермитаж для хранения» насчитывает ровно 64 штуки. Где же «целый мешок»? Видимо, подрастерялся. Эти же 64 зуба вырваны в период с 1721 по 1724 г. – всего лишь за 3 года.

А квалификация была на уровне. Профессор Московского государственного медико-стоматологического университета Алексей Перегудов исследовал все 64 зуба. Обнаружилось, что значительная их часть относится к молярам, то есть к группе трудноудаляемых. Корни их сильно искривлены, однако отломано всего несколько – безусловное доказательство высокой квалификации дантиста. У 54 зубов присутствуют признаки сообщения кариозной полости с полостью зуба – это либо пульпит, либо периодонтит. Так что и с диагностикой у русского царя было всё в порядке.

Что же с остальными, которые как будто здоровы? Возможно, это свидетельства тяжеловатого воспитательного юмора царя. Известен случай, когда его камердинер Полубояров пожаловался Петру: дескать, жена отказывает ему в супружеской близости, отговариваясь зубной болью. Царь усмехнулся: «Добро, я её по­учу». И, удалив женщине совершенно здоровый зуб, напутствовал: «Впредь будь послушна и мужу не отказывай».

Пётр I: биография в портретах

С ветская живопись начала развиваться в России именно при Петре I, и на смену старинным парсунам пришли картины в европейском стиле. Как художники изображали императора в разные периоды его жизни — расскажет материал портала «Культура.РФ».

Портрет из «Царского титулярника»

Петр I родился 9 июня 1672 года в большой семье царя Алексея Михайловича. Петр был четырнадцатым ребенком, что, впрочем, не помешало ему впоследствии занять русский престол: старшие сыновья царя умерли, Федор Алексеевич правил только в течение шести лет, а Иоанн Алексеевич в будущем стал лишь соправителем Петра. После смерти отца мальчик жил в подмосковном селе Преображенское, где играл в солдатиков, командовал состоявшими из сверстников «потешными войсками» и изучал грамоту, военное дело и историю. В этом возрасте, еще до раннего вступления на престол, он и был изображен в «Царском титулярнике» — историческом справочнике тех лет. «Царский титулярник» был создан Посольским приказом, предшественником Министерства иностранных дел, в подарок царю Алексею Михайловичу.

Совместно с авторами — дипломатом Николаем Милеску-Спафарией и подъячим Петром Долгим — над созданием титулярника работали ведущие художники своего времени, писавшие портреты русских и иностранных правителей — Иван Максимов, Дмитрий Львов, Макарий Митин-Потапов. Однако кто из них стал автором портрета Петра, доподлинно неизвестно.

Гравюра Лармессена

Эта французская гравюра изображает двух малолетних российских царей, правящих одновременно — Петра I и его старшего брата Ивана. Уникальный для российской истории случай стал возможен после Стрелецкого бунта. Тогда Софья, старшая сестра мальчиков, при поддержке стрелецкого войска выступила против решения о передаче трона после смерти царя Федора Алексеевича Петру, в обход болезненного царевича Ивана (который, как предполагают историки, и вовсе страдал слабоумием). В результате оба мальчика, 16-летний Иван и 10-летний Петр, венчались на царство. Для них даже был сделан специальный трон с двумя сиденьями и окошечком в спинке, через которое их регент царевна Софья давала различные указания.

Портрет Питера ван дер Верфа

После смещения с роли регента царевны Софьи в 1689 году Петр стал единоличным правителем. Его брат Иван добровольно отказался от престола, хотя номинально считался царем. В первые годы правления Петр I сосредоточился на внешней политике — войне с Османской империей. В 1697–1698 годах он даже собрал Великое посольство для поездки в Европу, чтобы найти союзников в борьбе со своим главным врагом. Но поездка по Голландии, Англии и другим странам дала и иные результаты — Петр I вдохновился европейским образом жизни и техническими достижениями и сменил внешнеполитический курс России на укрепление отношений с западным миром. Когда Петр был в Голландии, его портрет написал местный художник Питер ван дер Верф.

Читайте также:  Интересные факты 3 класс

Гравюра Андриана Шхонебека

После возвращения в Россию Петр I запустил реформы, направленные на европеизацию страны. Для этого он предпринял меры самого разного порядка: запретил ношение бород, осуществил переход на юлианский календарь, перенес Новый год на 1 января. В 1700 году Россия объявила войну Швеции, чтобы вернуть принадлежавшие ранее России земли и выйти к Балтийскому морю. В 1703 году на завоеванной территории Петр основал Санкт-Петербург, который впоследствии более 200 лет был столицей Российской империи.

Портрет Ивана Никитина

Пётр продолжал активную деятельность по масштабным изменениям страны. Он провел реформы армии, создал флот, уменьшил роль церкви в жизни государства. При Петре I появилась первая в России газета «Санкт-Петербургские ведомости», открылся первый музей — Кунсткамера, была основана первая гимназия, Университет и Академия наук. В страну приехали приглашенные из Европы архитекторы, инженеры, художники и другие специалисты, которые не только творили на территории России, но и передавали опыт российским коллегам.

Также при Петре I многие деятели науки и искусств отправлялись на обучение за рубеж — как, например, Иван Никитин, первый придворный художник, получивший образование во Флоренции. Портрет кисти Никитина настолько нравился Петру, что император распорядился, чтобы художник сделал его копии и для царского окружения. Оплатить работу Никитина должны были сами потенциальные владельцы портретов.

Портрет Луи Каравакка

В 1718 году произошло одно из самых драматичных событий в жизни Петра I: его возможный наследник царевич Алексей судом был приговорен к смерти как изменник. Согласно проведенному расследованию, Алексей готовил государственный переворот, чтобы впоследствии занять трон. Решение суда не было исполнено — царевич умер в камере Петропавловской крепости. Всего у Петра I было 10 детей от двух жен — Евдокии Лопухиной (ее Петр насильно постриг в монахини через несколько лет после свадьбы) и Марты Скавронской (будущей императрицы Екатерины I). Правда, почти все они умерли во младенчестве, кроме Анны и Елизаветы, которая стала императрицей в 1742 году.

Портрет Иоганна Готфрида Таннауэра

На картине Таннауэра Петр I изображен в полный рост, а он у императора был выдающимся — 2 метра 4 сантиметра. Французский герцог Сен-Симон, у которого Петр I гостил в Париже, описывал императора так: «Он был очень высок ростом, хорошо сложён, довольно худощав, с кругловатым лицом, высоким лбом, прекрасными бровями; нос у него довольно короток, но не слишком и к концу несколько толст; губы довольно крупные, цвет лица красноватый и смуглый, прекрасные черные глаза, большие, живые, проницательные, красивой формы; взгляд величественный и приветливый, когда он наблюдает за собой и сдерживается, в противном случае суровый и дикий, с судорогами на лице, которые повторяются не часто, но искажают и глаза, и все лицо, пугая всех присутствующих. Судорога длилась обыкновенно одно мгновение, и тогда взгляд его делался странным, как бы растерянным, потом все сейчас же принимало обычный вид. Вся наружность его выказывала ум, размышление и величие и не лишена была прелести».

Иван Никитин. «Петр I на смертном одре»

В последние годы Петр I продолжал вести активный образ жизни, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем. В ноябре 1724 года он тяжело заболел после того как, стоя по пояс в воде, вытаскивал севший на мель корабль. 8 февраля 1725 года в страшных мучениях Петр I скончался в Зимнем дворце. Для написания посмертного портрета императора пригласили все того же Ивана Никитина. Времени для создания картины у него было предостаточно: похоронили Петра I лишь через месяц, а до этого его тело оставалось в Зимнем дворце, чтобы с императором могли проститься все желающие.

Выставка Петра I и загадочный экскурсовод Никак

В прошлую пятницу меня позвали на выставку ништяков Петра Первого. Она называлась «Пётр. Первый. Коллекционер, исследователь, художник». И я пошел с радостью и вприпрыжку. Там ничего не изменилось. Военные в шапках из седого каракуля проверяли паспорта. В Успенской звоннице царил загадочный полумрак. Елена Юрьевна Гагарина такая же красивая. Журналистов, как всегда, много.

Из всего наследия Петра журналистов пуще прочего взволновали китайские механические игрушки. До выставки все представители СМИ полагали, что Петр прорубил окно в Европу . На выставке оказалось, что погреб на восток — тоже. Китайские работницы СМИ махали микрофонами возле заводного корабля с матросами. Просили кураторов дать комментарий возле принцессы на птице феникс. Расспрашивали о тайнах колдуна Брюса, познакомившего Петра с китайщиной и о тесном контакте Петра I с китайским императором Консе.

Заводная китайская игрушка богини на птице Феникс. Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Все комментаторы, кураторы и люди, причастные к выставке, были уже разобраны. Мне ничего не досталось.

Я отвернулся от торжествующих журналистов и сделал вид, что мне очень интересно смотреть на перламутровую раковину на ножке, по краю которой красовалась какая-то надпись. И вдруг из темноты звонницы материализовалась тетенька. Невысокого роста, взъерошенная, с очками на веревочке. Она была крайне затейливо одета. Не ручаюсь, но, кажется, на ней были салоп, кашне, фижмы, шлейф и накидка в несколько слоев из дорогих тканей с золотой искрой. Несмотря на женский пол и отсутствие трости, чем-то она неуловимо напоминала доктора Хауса.

Кубок из раковины «шумовая голова». Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

— Даже не смотрите, все равно ничего не поймете, — сказала интересная женщина, имея в виду то ли себя, то ли витрину. — Это раковина «шумовая голова». Из нее Петр выпил в одном богатом голландском доме. Хозяин дома потом сделал надпись, что из этой раковины царь первым напился. Но в музее, понятное дело, вам про это никто не расскажет.

У меня зашумело в голове , реальность дрогнула.

— А это что? — ткнул я в витрину, где лежала какая-то ржавая загогулина, кусок выцветшего полотна и узбекская тарелка.

— О! — мечтательно закатила глаза женщина. — Это же ключи от Дербента ! 23 августа 1722 года. Жара страшная была! Петру даже пришлось побрить голову наголо. Благодарные жители Дербента преподнесли ему эти ключи вот на этом подносе, вот на этой ткани. Уж как мы плакали, когда выставляли! Это драгоценнейшая серебряная парча, только посмотрите, какие здесь турецкие гвоздики! А ирисы, видите ирисы!

Ключ от города Дербента. Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

Я только открыл рот, чтобы сказать, что не вижу ничего и ткань за триста лет выцвела, как белый экран, но слова застряли в горле.

Под взглядом, усиленным очками, выцветший кусок материи, где только что не было ничего, — заискрился пером жар-птицы и на нем вспыхнули ослепительно яркие красные и синие цветы.

Мы двинулись дальше. Возле каждого экспоната чудесная спутница рассказывала нечто доселе неведомое. Про то, что вон тот обрывок лоскутного ковра — не ковер вовсе, а погребальная попона, на которой несли гроб Императора. («Запомните ее. Она выставляется впервые»). И что вон тот красивый чайник как из » Икеи » — никакой не чайник, а дефицитный стеклянный термос, который Петр выпросил у датского принца Федерика. («Петр обожал выпрашивать подарки»). А слон на термосе — не индийский и не африканский, а самый настоящий датский.

Читайте также:  Лекарство от бешенства – смешной анекдот

Погребальная материя. Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

— Такие бывают? — не удержался я.

— Датский слон — символ династии! — строго ответствовала попутчица. — Вы, конечно, знаете, что датская династия — самая приличная в мире? Она не прерывалась и восходит к этому самому, как его, забыла.

Стеклянный сосуд-холодильник, взятый Петром у датского короля Федерика IV. Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

— Гамлету? — предположил я.

В глазах экскурсовода промелькнула искра одобрения.

Надо сказать, что фигура загадочной рассказчицы привлекла внимание не только меня, но и других журналистов. Они то и дело пытались прибиться к нам. Однако тщетно. Для каждого работника СМИ моя спутница проводила проверку, притворно забывая очевидные вещи.

— Это эскиз памятника Петру работы Растрелли. Потом в Петербурге поставили другой памятник. Я забыла, чей.

— Ага, — ответила присоседившаяся журналистка.

— Неважно, — ответил присоседившийся журналист.

— Фальконе! — ответил я прямо как Сережа-молодец. И этим спасся.

Журналистка «Ага» покинула наше сообщество спустя три секунды,в тот момент, когда мы подошли к токарному станку Петра Первого.

Токарный станок Петра. Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

— Знаете, что мне не нравится больше всего? — спросила экскурсовод у журналистки «Ага». — Больше всего мне не нравится, когда мне гундят в ухо. Я так сосредоточится не могу. Все думаю, как же вы интервью берете, если никогда рот не закрываете и все не по делу?

«Аги» не стало. Еще через три секунды пришел черед дяденьки «Неважно».

— Вот на этом кувшине написано, что он для вина. Но это же кумган, кувшин для подмываний, — решил поумничать журналист.

Золотой сосуд для вина. Фото: Сергей СЕЛЕДКИН

— У них на востоке этот сосуд мог использоваться как угодно. А у нас — для вина, — отрезала экскурсовод. — А вообще — рассказывайте сами. Я с интересом послушаю.

Она замолчала, скрестив руки на груди. Воцарилась долгая и выразительная пауза, во время которой дяденька «Неважно» самоликвидировался.

Я понял, что нужно вести себя тихо и помалкивать. В награду за сообразительность странная женщина рассказывала все. Подробно. Про каждый экспонат. Правда, в конце я не выдержал и дрожащим голосом спросил:

— Как вас зовут?

— Никак! — ответила тетенька гордо. — Незачем вам этого знать.

— Но у нас в газете принято ссылаться, — объяснил я, — чтобы не подумали, будто я сам все придумал.

Тетенька воззрелась на меня с нескрываемым скепсисом.

— Я вас уверяю, — хмыкнула она. — Никому и в голову не взбредет, что это ВЫ придумали.

С этими словами Никак растворилась в полумраке звонницы, обдав меня запахом хвои и морской росы.

Зачем Петру I чужие зубы? Своеобразные коллекции российского императора

В К­ремле о­ткрывается выставка «Пётр I – коллекционер». То, что он собирал всяких уродов для Кунсткамеры, всем известно. А что ещё мог к­оллекционировать царь?

А вы вспомните хрестоматийные строки Пушкина про Петра Великого: «То академик, то герой, то мореплаватель, то плотник…» Легче, наверное, сказать, за чем Пётр I не охотился. За почтовыми марками. Да и то лишь потому, что их тогда ещё не придумали. Всё остальное – от трубок курительных до трубок клистирных – интересовало его необычайно и тут же становилось предметом коллекционирования. Другое дело, что коллекционером Пётр был оригинальным – каждое своё собрание он подчинял к­акой-либо идее.

Куда столько оружия?

Государь Пётр Алексеевич собрал одну из самых представительных и крупных коллекций холодного и огнестрельного оружия своего времени – она насчитывает 526 образцов. К­азалось бы, эка невидаль! Любой монарх и даже мало-мальски состоятельный вельможа тогда занимался тем же самым – р­азве что в меньших м­асштабах.

Однако тут есть нюанс. Другие венценосные коллекционеры, как правило, собирали диковинки и заморские редкости либо богато и вычурно украшенное парадное и охотничье оружие. А ядро коллекции Петра – самые обыкновенные стволы-клинки, которые в то время широко применялись в соседних странах.

И это делает петровское со­брание по-своему уникальным. Коллекционерам знаком такой парадокс: многие вещи, когда-то выпускавшиеся огромными тиражами, по прошествии времени оказывается чрезвычайно трудно найти – они давно выброшены или пущены в переработку. А всё потому, что ими не дорожили – ну какую ценность может иметь серийная б­анальщина?

Впрочем, вряд ли Пётр руко­водствовался именно этим мотивом. У него были совсем другие резоны, о которых лучше прочих скажет Алексашка Меншиков из романа Алексея Толстого «Пётр I»: «Вооружение у турка способнее нашего: ятаганы – бритва, его шпагой али бердышом, – он три раза голову снесёт…»

Эпизод относится к первому, неудачному, штурму Азова. Как раз тогда, в 1695 г., Пётр всерьёз задумался об оружейной реформе и принялся собирать свою коллекцию. Которая, строго говоря, была чем-то вроде базы данных и учебно-тренировочного арсенала одновременно. Основная цель примерно такая: «А давайте посмотрим, что есть в других странах. Может, и нашей армии что пригодится?» И пригождалось. Известен случай, когда Пётр, ознакомившись с немецкими охотничьими кортиками и лично опробовав их, постановил вооружить русских офицеров аналогичными образцами.

Что хорошего в Китае?

Это сейчас товар с китайской барахолки вызывает кривую у­хмылку: дескать, дешёвка. А во времена Петра Китай был реальным мировым лидером в том, что можно назвать hi-tech лёгкой промышленности. Прежде всего это, конечно же, фарфор и шёлк. Стоили китайские товары невероятно дорого и в Европе числились по разряду предметов роскоши. Именно там, в Голландии, на верфи Ост-Индской компании Пётр в 1697 г. покупает фарфоровые чашки – зачаток будущей «Китайской коллекции» Кунсткамеры. Это модно, стильно и статусно – все европейские королевские дворы имеют особые «фарфоровые комнаты». Русский царь хочет завести такую же.

Но покупать фарфор и шёлк в Европе, когда у тебя под боком сам Китай, довольно глупо. И желание царственного коллекционера обзавестись «фарфоровой комнатой» не хуже, чем у других, превращается в целый ряд мер по стимуляции дипломатии и торговли с Китаем. В Петербург потоком пошла фарфоровая, серебряная и лаковая посуда, а также драгоценные камни, шёлковые ткани, обои и шпалеры, чай… Пример показывал сам Пётр – из каждого каравана специальными посыльными отбирались лучшие вещи «про его великого государя обиход, деньги ж за них выдавать без всякой волокиты». Но и этого было мало. В 1716 г. Пётр заказывает в Китае не какие-то там чашки, а фарфоровые печи – пусть Европа знает наших!

Кто главный рвач?

О том, что царь умел и любил рвать своим подданным зубы, известно многим – не зря же в Кунсткамере в плоской коробочке под стеклом выставлено целых 32 удалённых Петром зуба. Всего же, по сообщениям одного из биографов царя, учёного Андрея Нартова: «Вырванных государем зубов находился целый мешок».

«Реэстр зубамъ, дёрганнымъ Императоромъ Петром I у разных людей и присланнымъ в Ермитаж для хранения» насчитывает ровно 64 штуки. Где же «целый мешок»? Видимо, подрастерялся. Эти же 64 зуба вырваны в период с 1721 по 1724 г. – всего лишь за 3 года.

Читайте также:  30 фото с обманом зрения

А квалификация была на уровне. Профессор Московского государственного медико-стоматологического университета Алексей Перегудов исследовал все 64 зуба. Обнаружилось, что значительная их часть относится к молярам, то есть к группе трудноудаляемых. Корни их сильно искривлены, однако отломано всего несколько – безусловное доказательство высокой квалификации дантиста. У 54 зубов присутствуют признаки сообщения кариозной полости с полостью зуба – это либо пульпит, либо периодонтит. Так что и с диагностикой у русского царя было всё в порядке.

Что же с остальными, которые как будто здоровы? Возможно, это свидетельства тяжеловатого воспитательного юмора царя. Известен случай, когда его камердинер Полубояров пожаловался Петру: дескать, жена отказывает ему в супружеской близости, отговариваясь зубной болью. Царь усмехнулся: «Добро, я её по­учу». И, удалив женщине совершенно здоровый зуб, напутствовал: «Впредь будь послушна и мужу не отказывай».

Пётр I: биография в портретах

С ветская живопись начала развиваться в России именно при Петре I, и на смену старинным парсунам пришли картины в европейском стиле. Как художники изображали императора в разные периоды его жизни — расскажет материал портала «Культура.РФ».

Портрет из «Царского титулярника»

Петр I родился 9 июня 1672 года в большой семье царя Алексея Михайловича. Петр был четырнадцатым ребенком, что, впрочем, не помешало ему впоследствии занять русский престол: старшие сыновья царя умерли, Федор Алексеевич правил только в течение шести лет, а Иоанн Алексеевич в будущем стал лишь соправителем Петра. После смерти отца мальчик жил в подмосковном селе Преображенское, где играл в солдатиков, командовал состоявшими из сверстников «потешными войсками» и изучал грамоту, военное дело и историю. В этом возрасте, еще до раннего вступления на престол, он и был изображен в «Царском титулярнике» — историческом справочнике тех лет. «Царский титулярник» был создан Посольским приказом, предшественником Министерства иностранных дел, в подарок царю Алексею Михайловичу.

Совместно с авторами — дипломатом Николаем Милеску-Спафарией и подъячим Петром Долгим — над созданием титулярника работали ведущие художники своего времени, писавшие портреты русских и иностранных правителей — Иван Максимов, Дмитрий Львов, Макарий Митин-Потапов. Однако кто из них стал автором портрета Петра, доподлинно неизвестно.

Гравюра Лармессена

Эта французская гравюра изображает двух малолетних российских царей, правящих одновременно — Петра I и его старшего брата Ивана. Уникальный для российской истории случай стал возможен после Стрелецкого бунта. Тогда Софья, старшая сестра мальчиков, при поддержке стрелецкого войска выступила против решения о передаче трона после смерти царя Федора Алексеевича Петру, в обход болезненного царевича Ивана (который, как предполагают историки, и вовсе страдал слабоумием). В результате оба мальчика, 16-летний Иван и 10-летний Петр, венчались на царство. Для них даже был сделан специальный трон с двумя сиденьями и окошечком в спинке, через которое их регент царевна Софья давала различные указания.

Портрет Питера ван дер Верфа

После смещения с роли регента царевны Софьи в 1689 году Петр стал единоличным правителем. Его брат Иван добровольно отказался от престола, хотя номинально считался царем. В первые годы правления Петр I сосредоточился на внешней политике — войне с Османской империей. В 1697–1698 годах он даже собрал Великое посольство для поездки в Европу, чтобы найти союзников в борьбе со своим главным врагом. Но поездка по Голландии, Англии и другим странам дала и иные результаты — Петр I вдохновился европейским образом жизни и техническими достижениями и сменил внешнеполитический курс России на укрепление отношений с западным миром. Когда Петр был в Голландии, его портрет написал местный художник Питер ван дер Верф.

Гравюра Андриана Шхонебека

После возвращения в Россию Петр I запустил реформы, направленные на европеизацию страны. Для этого он предпринял меры самого разного порядка: запретил ношение бород, осуществил переход на юлианский календарь, перенес Новый год на 1 января. В 1700 году Россия объявила войну Швеции, чтобы вернуть принадлежавшие ранее России земли и выйти к Балтийскому морю. В 1703 году на завоеванной территории Петр основал Санкт-Петербург, который впоследствии более 200 лет был столицей Российской империи.

Портрет Ивана Никитина

Пётр продолжал активную деятельность по масштабным изменениям страны. Он провел реформы армии, создал флот, уменьшил роль церкви в жизни государства. При Петре I появилась первая в России газета «Санкт-Петербургские ведомости», открылся первый музей — Кунсткамера, была основана первая гимназия, Университет и Академия наук. В страну приехали приглашенные из Европы архитекторы, инженеры, художники и другие специалисты, которые не только творили на территории России, но и передавали опыт российским коллегам.

Также при Петре I многие деятели науки и искусств отправлялись на обучение за рубеж — как, например, Иван Никитин, первый придворный художник, получивший образование во Флоренции. Портрет кисти Никитина настолько нравился Петру, что император распорядился, чтобы художник сделал его копии и для царского окружения. Оплатить работу Никитина должны были сами потенциальные владельцы портретов.

Портрет Луи Каравакка

В 1718 году произошло одно из самых драматичных событий в жизни Петра I: его возможный наследник царевич Алексей судом был приговорен к смерти как изменник. Согласно проведенному расследованию, Алексей готовил государственный переворот, чтобы впоследствии занять трон. Решение суда не было исполнено — царевич умер в камере Петропавловской крепости. Всего у Петра I было 10 детей от двух жен — Евдокии Лопухиной (ее Петр насильно постриг в монахини через несколько лет после свадьбы) и Марты Скавронской (будущей императрицы Екатерины I). Правда, почти все они умерли во младенчестве, кроме Анны и Елизаветы, которая стала императрицей в 1742 году.

Портрет Иоганна Готфрида Таннауэра

На картине Таннауэра Петр I изображен в полный рост, а он у императора был выдающимся — 2 метра 4 сантиметра. Французский герцог Сен-Симон, у которого Петр I гостил в Париже, описывал императора так: «Он был очень высок ростом, хорошо сложён, довольно худощав, с кругловатым лицом, высоким лбом, прекрасными бровями; нос у него довольно короток, но не слишком и к концу несколько толст; губы довольно крупные, цвет лица красноватый и смуглый, прекрасные черные глаза, большие, живые, проницательные, красивой формы; взгляд величественный и приветливый, когда он наблюдает за собой и сдерживается, в противном случае суровый и дикий, с судорогами на лице, которые повторяются не часто, но искажают и глаза, и все лицо, пугая всех присутствующих. Судорога длилась обыкновенно одно мгновение, и тогда взгляд его делался странным, как бы растерянным, потом все сейчас же принимало обычный вид. Вся наружность его выказывала ум, размышление и величие и не лишена была прелести».

Иван Никитин. «Петр I на смертном одре»

В последние годы Петр I продолжал вести активный образ жизни, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем. В ноябре 1724 года он тяжело заболел после того как, стоя по пояс в воде, вытаскивал севший на мель корабль. 8 февраля 1725 года в страшных мучениях Петр I скончался в Зимнем дворце. Для написания посмертного портрета императора пригласили все того же Ивана Никитина. Времени для создания картины у него было предостаточно: похоронили Петра I лишь через месяц, а до этого его тело оставалось в Зимнем дворце, чтобы с императором могли проститься все желающие.

Ссылка на основную публикацию