Шестое доказательство бытия бога – иммануил кант - Oxford44.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Шестое доказательство бытия бога – иммануил кант

Шестое доказательство бытия бога – иммануил кант

Иммануил Кант не создавал доказательства бытия Бога
(Ответ на письмо Виктора ЖАДАНА)

СОДЕРЖАНИЕ;

  1. Письмо Виктора ЖАДАНА
  2. Михаил Булгаков хорошо знал и понимал религию
  3. Иммануил Кант и доказательства бытия Бога
  4. Булгаков изволил Воланду ошибиться

Здравствуйте, уважаемый Евграф Каленьевич!
В романе «Мастер и Маргарита» Воланд говорил о том, что Кант разрушил 5 доказательств бытия Бога, а потом, словно в насмешку создал шестое. Не смогли бы Вы просветить меня по этому поводу?
Заранее благодарен.

Давненько, месяца два тому назад получил твое письмо. Если ты посещаешь “А-Сайт”, то видел, что я был занят и чем был занят. Сейчас у меня появилось время для раздумий над следующими темами (как видишь, мне темы часто подсказывают своими письмами сами посетители атеистических и религиозных сайтов), есть возможность ответить публично и лично на поступившие письма.

Михаил Булгаков – великий писатель времен Советского Союза; советский писатель, которые творил не совсем в рамках канонического социалистического реализма, хотя о Вожде всех времен и народов написал пьесу “Юность вождя”. ( Это о временах пребывания Сталина в духовной семинарии и о начале его революционной деятельности.) Самому Сталину понравилось выражение преклонения перед ним такого талантливого писателя, которого он читал и сам лично считал талантом. Постановку пьесы Булгакова “Семья Турбиных (пьеса откровенно сочувственно изображающая трагедию интеллигентной, буржуазной, контрреволюционной семьи) Сталин посетил свыше десяти раз, но пьеса “Юность вождя” ему не понравилась… В дни 70-летия Сталина “Юность вождя” ставилась рядом провинциальных театров. Я видел эту постановку в саратовском театре… Так себе, хотя семинарская жизнь изображена реалистически.

Сам Михаил Булгаков из рода потомственного гнезда киевского духовенства. Киевские Булгаковы из рода в род все шли по духовной части. Род Булгаковых дал истории Русской православной церкви такого выдающегося деятеля как митрополит Московский Макарий (Булгаков) , который похоронен в Троице-Сергиевой Лавре. Митрополит Макарий известен как один из первых собирателей русских летописей, на основании которых потом писали свои исторические труды такие выдающиеся историки как Сергей Соловьев, Ключевский и автор огромного труда по истории Русской церкви Голубинский. Митрополит Макарий – автор учебника “Догматическое богословие”, по которому до сих пор изучают вероучение православной церкви во всех православных духовных семинариях и академиях. И я когда-то штудировал этот богословский предмет по Макарию.

Не знаю, готовился ли к церковной деятельности сам Михаил Булгаков, но он, несомненно, вырос в семье, пропитанной церковным духом. Его родной дядя был видным протоиереем в городе Киеве. Отсюда у наблюдательного и впечатлительного Миши с детства было знание и чувствование всех тонкостей духовного мира верующего. Эти знания он талантливо использовал при написании “Мастер и Маргарита”. Зная религию (христианство, суеверия украинского и русского народов) он знал потом все плюсы и минусы атеистической пропаганды времен воинствующего атеизма. Роман “Мастер и Маргарита” начинается очень едкой сатирой на атеизм… Роман переполнен также едкой сатиры в адрес православного вероучения, суеверий русского и украинского народов. Но роман Булгакова – великое художественное произведение, имеющее собственную художественную ценность вне его сатирического выражения.

Булгаков, конечно, вольно обращается с используемым им материалом. И трудно определить, где он при использовании объективных материалов ошибается, а где умышленно в гипертрофированном виде выставляет действительное положение вещей. Так, в отношении того, что великий немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804) “разрушил 5 доказательств бытия Бога, а потом, словно в насмешку создал шестое” Булгаков изволил Воланду выразится не совсем точно.

Доказательства существования (бытия) Бога на протяжении веков создавались не только богословами (Анзельм Кентерберийский, Фома Аквинский, Мальбранш), но и философами (Платон, Аристотель, Декарт, Лейбниц). Великий немецкий философ Иммануил Кант (извините за повторение “великий философ”, но прусский затворник, как никто другой, заслуживает “великого”) первый с чисто философских позиций свел все их к трем: Онтологическому, Космологическому и Телеологическому и показал их полную несостоятельность ( См.: Иммануил Кант, Сочинения в шести томах, том 3. Москва, 1964, стр.511-551). С тех пор эти доказательства получили название классических доказательств существования (бытия) Бога.

Современные Канту богословы люто ненавидели философа, его именем называли своих нелюбимых собак и всячески издевались над ними. После смерти философа богословы “отомстили” философу тем, что приписали ему создание нравственного доказательства бытия Бога. Но это расчетливая ложь.

Иммануил Кант не создавал никакого доказательства бытия Бога и всю свою жизнь оставался верен высказанному им положению о том, что доказать существования Бога никак невозможно, что все теоретические построения в пользу божества не имеют никакого научного или теоретического основания. Но в тоже время он считал, что идея Бога может быть полезной в моральном отношении, что “в моральном отношении следует признавать существование Бога”( Иммануил Кант, Критика практического разума. СПб, 1908, стр. 130). Кант считал Бога – полезной идеей, сущность самой религии определял как “осознание наших обязанностей, как божественных заповедей” (Иммануил Кант. Религия в пределах чистого опыта. СПб, 1908, стр.161).

В семинарских учебниках( например в “Основном богословии” архимандрита Августина) до сих пор излагаются четыре классических доказательств бытия Бога и творцом морального доказательства называется именно Кант. Отсюда утверждается, что Кант раскритиковал три классических доказательств бытия Бога, но сам вынужден был в пользу существования Бога создать четвертое – Нравственное (моральное) доказательство бытия Бога — в корне неверно. Кстати, в советских атеистических кругах, как и во всем марксизме, повторяется легенда о создании Кантом четвертого доказательства бытия Бога. Эта легенда начала формироваться во время так называемых “атеистических споров” в Германии философом Фихте(1762 – 1814), в то время еще последователем Канта, и с блеском описана гениальным немецким поэтом Генрихом Гейне (1797 – 1856). Фихте сочинял эту легенду в целях самозащиты от обвинений в атеизма, а Генрих Гейне, по-моему мнению, из-за непонимания самого Канта, который не только поэтами, но и философами читается с трудом великим.

А почему же Воланд говорит о пяти доказательства и создании шестого Кантом?

Работу писателя на своей творческой кухне нельзя описывать с полной уверенностью. Можно только угадывать и предполагать. Позволю и себе высказать свое предположение.

В православном и протестантском богословиях при доказательстве бытия Бога обыкновенно используется система четырех, упомянутых выше, “классических” доказательств. Но католические богословы при аналогичных доказательства пользуются “пятью путями” Фомы Аквинского (1225-1274): 1.“от Движения — к Перводвигателю”, 2, “от связи причин и следствий – к Первопричине”, 3 “от случайности – к Необходимому Существу”, 4. “от несовершенств в мире – к Абсолютному совершенству” и 5. “от целесообразности в мире – к Устроителю мира”. (все эти аргументы отброшены Кантом в его критике трех, ставших классическими, доказательств бытия Бога.)

Возможно, Воланд умышленно сводит Фому Аквинского с Кантом и заставляет Канта, разрушившего своей неотразимой критикой непререкаемый авторитет Фомы Аквинского, превзойти католического святого в своем творчества еще и созданием своего доказательства. Такой художественный “ход” автора “Мастера и Маргариты” вполне резонен. Но возможно также, что Воланд со своим творцом , Михаилом Булгаковым, просто ошиблись. Михаил Булгаков писал художественное произведение, а не научный трактат или докторскую диссертацию.

С уважением – Е.К.Дулуман.
20 ноября 2000 года.

Доказательства Канта

В XIII веке епископ Римской католической церкви Фома Аквинский почувствовал дискомфорт. Вокруг церкви появилось множество людей, которые, читая священные книги, начинали ДУМАТЬ. И додумались до отрицания Бога. Хотя им, еретикам, не раз говорили: верь, не рассуждай — все равно сие недоступно человеческому разуму.

В XIII веке епископ Римской католической церкви Фома Аквинский почувствовал дискомфорт. Вокруг церкви появилось множество людей, которые, читая священные книги, начинали ДУМАТЬ. И додумались до отрицания Бога. Хотя им, еретикам, не раз говорили: верь, не рассуждай — все равно сие недоступно человеческому разуму. Но ни костры, ни пытки не смогли этим упрямцам помешать логически думать и. находить несоответствия. Нет чтобы раз и навсегда осознать, что «природа завершается в благодати, разум — в вере, а всякое философское познание — в сверхъестественном откровении». За 15 лет до рождения Фомы была сожжена
«Эстетика» Аристотеля. А вот епископ Фома Аквинский Аристотеля очень любил.

Современных же ему еретиков, как всякий епископ, не жаловал. И придумал он гениальный ход — сразиться с еретиками их же оружием. Он решил доказать бытие Бога, пользуясь. принципами материалиста Аристотеля. Рассуждать о существовании Бога, доказывать Его существование как теорему. И возникло одно из самых парадоксальных учений в истории цивилизации. Аквинский установил пять признаков Бога. Кратко напомню (не цитируя).

Первый признак — через движение. Поскольку у каждого движения есть то, что движет, значит, должен существовать Перводвигатель.

Второй — причинный. У каждого явления есть причина, а значит, у всех явлений должна существовать Первопричина.

Третий — всё случайно существующее может и не существовать. Следовательно, должен быть Регулировщик.

Четвертый — качественный. Раз есть различные формы Совершенства, Красоты, Добра, то должны быть и абсолютное Совершенство, Добро и Красота.

Пятый — целесообразность. Все разумное и неразумное в мире направлено к целесообразности. Значит, должен быть Руководитель.

Через полтысячи лет после Аквинского Иммануил Кант перечеркнул все пять признаков Бога, утверждая, что в области разума доказательств бытия Бога нет и быть не может. А затем (как напомнил Булгаков в романе «Мастер и Маргарита») Кант учредил шестой.

Читайте также:  Особенности русского языка – интересные факты

Вот он: «Нравственные принципы не зависят от внешней среды».

«Нравственный закон — принуждение, необходимость действовать вопреки эмпирическим воздействиям. А значит, он приобретает форму принудительного веления — императива».

Если сказать совсем просто, то это прозвучит так: человек действует не только в связи с простой необходимостью. Некоторые моменты человеческого поведения неподвластны обычной логике.

В этом случае доказательством бытия Бога является искусство, культура.

Причем единственным доказательством. Искусство показывает, что человек совершает поступки, не связанные с простым выживанием и простой логикой Бытия. Симфонии Бетховена и картины Рафаэля не являются необходимыми в круговороте человеческого выживания. Именно их существование и существование тех, кто ими наслаждается, доказывает существование Высшей силы.

И действительно! Вам никогда не приходило в голову, что у искусства нет пути от простого к сложному? Бах не проще Шостаковича (в то время как математика и физика времен Баха проще математики и физики времен Шостаковича).

Пещерная живопись не проще живописи Пикассо. Можно начинать изучать историю искусства не с начала, а с конца. Искусство всегда на высоте (в какие бы ямы ни попадало человечество). В математике нет такого числа, которое нельзя было бы увеличить в десять, сто и более раз. В искусстве нет относительных величин. Трехминутная хоральная прелюдия Баха равна по духовной значимости его же трехчасовым «Страстям по Матфею». Именно общаясь с искусством, постигая его, мы приближаемся к формуле Бога, к формуле бессмертия. Вот почему я, в полном согласии с Кантом, предлагаю всякому нормальному человеку сделать все, чтобы по-настоящему войти в мир искусства.

Ибо именно в этом мире мы общаемся с Божественной энергией.

«Теории»: Как свобода доказывает существование Бога. Аргумент Иммануила Канта

Все мы помним знаменитый спор Воланда и Берлиоза относительно существования Бога. Самым сильным аргументом в этом споре было так называемое шестое доказательство Канта. Как и многие другие философские явления, аргумент Канта постигла судьба «слышали, но точно не знаем». Concepture публикует статью, посвященную разбору знаменитого кантовского доказательства.

Ты помнишь, как все начиналось?

Сразу следует отметить, что традиция приведения доказательств в пользу существования бога появилась только в Cредние века. В античное время в условиях религиозного плюрализма (а язычество – это самая толерантная религиозная система), люди считали, что боги могут сами о себе позаботиться, и поэтому не надо утруждать себя столь бесполезным делом как их апология. В римском праве даже отсутствовал пункт наказания за богохульство. Объяснялось это следующим образом: если тот или иной бог и вправду оскорбится нечестивыми речами какого-нибудь богохульника, этот бог самолично накажет виновного.

Поэтому следует оговориться и уточнить, что весь классический корпус теологических аргументов, который у разных авторов насчитывает от 5 до 50 доводов, был сформирован не с целью доказательства бытия бога вообще, но конкретно бытия Бога религий откровения. А если быть совсем точным, то именно христианского Бога.

Как мы знаем из истории, христианство стало первой интернациональной религией («нет ни эллина, ни иудея»). Еще более существенной характеристикой этой религии была ее нетерпимость в отношении других верований. Идолы язычников безжалостно уничтожались, даже несмотря на их чисто культурную ценность. Христианство отказывалось встраиваться в общую для всех царившую тогда повсеместно синкретическую систему языческих верований. Язычник мог договориться с язычником (я молюсь Аполлону, ты молишься Гору, и мы друг друга не трогаем). Договор между христианином и язычником был невозможен в силу факта самопозиционирования христианства (христианство – единственно истинная религия). Поэтому существовали только 2 формы взаимодействия: либо непримиримая вражда, либо обращение в свою веру. Предпочтение, конечно же, отдавалось второй форме.

Само слово «евангелие» с греческого переводится как «благовестие», а слово «апостол» как «посланник», то есть, тот, кто послан нести благовестие всем народам. И одним из первых ареалов, на котором молодая религия начала активно проповедоваться, была эллинская ойкумена, чья культура была воспитана в духе рациональных систем философской мысли. Если с невежественным язычником можно было говорить на языке притч и образов, которые по большей части имели эмоциональную, нежели логическую силу воздействия, то образованные эллины требовали куда более убедительные основания. Именно в этих условиях впервые зарождается, формируется и развивается традиция логического обоснования бытия христианского Бога. Иудаистское и исламское богословие почти полностью без изменений перенимают аргументы, разработанные в рамках христианской схоластики, потому что, за вычетом отдельных моментов и нюансов, во всех трех религиях речь идет об одном и том же источнике откровения.

Мыслю, следовательно, существуешь.

Как мы уже говорили выше, число аргументов в пользу бытия бога, у разных авторов варьируется от нескольких до нескольких десятков. Поскольку в задачи статьи не входит подробное освещение всех существующих доказательных баз, мы остановимся только на одном аргументе, который получил название «онтологического», и который в наибольшей степени повлиял на все последующее движение мысли в этой области.

Вкратце онтологический аргумент формулируется так: поскольку идея Бога – это идея всесовершенного существа, эта идея должна с неизбежностью предполагать его реальное существование, так как существо, которое существует и в сознании и в реальности – более совершенно, чем существо, которое существует только в сознании.

Впервые онтологический аргумент сформулировал средневековый католический богослов Ансельм Кентерберийский в своей работе «Прослогион». Он размышлял в таком духе: Бог – это абсолют. Абсолют по определению обладает всеми положительными свойствами и качествами, в том числе и таким качеством как существование. Позднее гораздо более элегантно (как это свойственно всем французам) эту же мысль сформулировал Декарт. Он утверждал, что существование Бога вытекает из самой идеи Бога так же, как из идеи треугольника вытекает наличие у него трех углов. Для рационалистической эпохи Нового Времени это был убойный интеллектуальный аргумент. В самом деле, только идиот возьмется отрицать, что у треугольника не три угла. После декартовской версии онтологического аргумента, только идиот мог посметь взяться утверждать, что бог не существует.

Здесь стоит отметить, что бог, чье бытие взялся доказывать Декарт, был Богом философов, и никакого отношения к Богу откровения он не имел (в будущей статье мы осветим это различие более подробно). Именно поэтому ход мысли Ансельма и ход мысли Декарта, несмотря на общность предмета мысли, в существе своем значительно рознятся. Ансельм доказывал бытие Бога, исходя из совершенства Бога. Декарт выводил существование Бога из устройства человеческого разума. Вот почему критика Канта, которая впоследствии была обращена против Декарта, оказалась столь убедительной.

Кант критикует Декарта

Кант впервые высказал идею о том, что существование не является предикатом. Рассмотрим это на примере сравнения Декарта существования Бога и треугольности треугольника.

Кант пишет, что положение, согласно которому треугольник содержит три угла, является необходимым положением только при условии, что треугольник дан. Если его нет, необходимость тоже отсутствует. Также обстоит дело с абсолютно необходимой сущностью. Необходимость относится только к содержанию понятия, а не к его существованию. Если я предполагаю Бога как существующего, он существует с необходимостью. Необходимость – предикат суждения. А Бог – всего лишь субъект суждения. Если я отвергаю предикат, а оставляют субъект, я впадаю в противоречие. Если я отвергаю и предикат, и субъект, то противоречия не получается.

Поскольку аргумент Декарта был исключительно логическим, при том, что сам Декарт отождествлял мышление и бытие, Канту достаточно было развести понятие чего-либо и реальность этого, чтобы опрокинуть Декарта на обе лопатки. Кант пишет: «в действительном содержится не больше, чем в возможном. Сто талеров в действительности ни на пфенниг не больше, чем сто талеров в возможности. И наоборот». То есть, какое бы содержание ни было в нашем понятии, мы должны выйти за пределы этого понятия, чтобы решить вопрос о существовании объекта. Для предметов чувственного созерцания — выход в опыте, для объектов рассудочной деятельности — в опыте, но идеи — за рамками возможного опыта. Поэтому существование Бога мы можем только предполагать, но никак не доказывать.

В XX веке в юмористическом ключе эту идею Канта о том, что бытие (существование) не является реальным предикатом, что оно не есть понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи, сформулировал ученик Витгенштейна американский философ Норман Малькольм. Он говорил: «Утверждение, что бытие является совершенством, исключительно странно. Заявление о том, что мой будущий дом будет лучше с утеплением, чем без него, – разумно и справедливо; но какой смысл имеет утверждение, что он будет лучше, если он будет существовать, чем если его не будет?».

Исчерпывающую характеристику же онтологическому аргументу дал другой выдающийся философ и логик Бертран Рассел. Подводя итог своим размышлениям по этому вопросу, он написал так: «На самом деле вопрос стоит так: имеется ли что-либо, о чём мы можем помыслить, что в силу того, что оно присутствует в нашем разуме, безусловно существует вне нашего разума? Каждому философу хочется ответить утвердительно, потому что задача философа – узнавать о мире методом размышления, а не наблюдения. Если правильный ответ – положительный, то между помыслами и реальным миром существует мост. Если нет – то нет».

Читайте также:  Город аркаим – интересные факты и фото

Я свободен, словно птица в небесах. (Аргумент Канта)

Возникает резонный вопрос, что же заставило Канта сформулировать собственный аргумент в пользу бытия бога после того, как он камня на камне не оставил от всех предыдущих? Понять это, можно только в свете 3 ключевых факторов. Во-первых, Кант был моралистом; во-вторых, Кант жил в эпоху, когда в науке господствовал принцип детерминизма; в-третьих, Кант был очень последовательным и логичным мыслителем.

Как последовательный и логичный мыслитель Кант понял, что если признать исключительную истинность за детерминизмом, то мы лишаемся права вменять в вину людям, совершаемые ими преступления, поскольку детерминизм отрицает свободу. Нельзя будет сказать, что тот или иной человек совершил злодеяние по собственной воле, по злому умыслу, потому как любое явление имеет свою причину, и совершенное преступление – не исключение. То есть, сам человек не виноват в нарушении законов и правил морали. Это все лишь закономерное следствие влияния каких-то причин. Мы же не считаем дерево виноватым в том, что оно загорелось, после того как в него ударила молния. Так почему мы считаем, что кто-то виноват в убийстве своей жены или в растлении малолетних? Поскольку в этом вопросе логизм Канта вступил в противоречие с его морализмом, для разрешения этого конфликта он и сформулировал свой знаменитый аргумент.

Кант начинает с посылки: ничто не происходит в мире без причины. Принцип детерминизма – это самый общий закон мироздания. Ему подчиняется и человек. Однако бывают случаи, когда человек действует свободно, ничем не понуждаемый. Если человек, наблюдая поведение других людей, может видеть определяющие его причины (как это, например, делают психоаналитики), то в отношении самого себя человек должен признать, что по большому счету он действует свободно. Даже если и есть какая-то внешняя причина, осознавая ее, человек освобождается от ее влияния. Как бы ни влияли на него окружающие его обстоятельства, особенности характера или наследственность, в своей жизни каждый человек способен самостоятельно выбирать, как ему поступить и что сделать.

В жизни каждого человека наступает минута, когда, как выражается Кант, история всей вселенной как бы начинается с него: ни в прошлом, ни вокруг него нет ничего, на что он мог бы сослаться в качестве оправдания своих действий. Таким образом, человек оказывается отчасти внеприродным существом, поскольку на него не всегда действует закон причинности. Тогда что же встает на место, где не действует причина? Ответ Канта – свобода. И как причинность (детерминизм) царит в мире природы, так свобода царит в мире Духа, то есть, в пространстве божественного. О бытии Бога мы можем судить по наличию свободы, потому что природа, в которой господствуют жесткие причинно-следственные отношения, не может служить источником свободы.

Таким образом, отстаивая свободу, Кант сохраняет смысл категории «ответственность», на которой и покоится все здание морали. Защита же религии совсем не входила в изначальную задачу Канта. Поэтому аппеляция к Канту различными священнослужителями – не совсем корректна. Бог для Канта – регулятивный принцип морали, а не всесовершенное существо, которому нужно поклоняться.

Следует отметить, что в постнеклассической парадигме современной науки, когда принцип детерминизма перестал восприниматься как единственно возможный и единственно верный принцип организации реальности, способность свободного самоосуществления стала признаваться и за природой. В эпоху, когда «вероятность» заменила «причину», а синергетика – механику, аргумент Канта перестает быть столь убедительным. В конце концов, почему бы не предположить, что свободным может быть не только Бог, но и природа?

Рекомендем прочесть:

1. Р. Докинз – «Бог как иллюзия».

2. А. Плантинга – «Конфуз Докинза: натурализм ad absurdum».

А не замахнуться ли нам на Иммануила нашего Канта?

На Канта я решил замахнуться в связи с постом bordsnow, где говорится, что Кант создал свое доказательство существования бога, но почему-то пришел к выводу, что ни доказать, ни опровергнуть существование бога нельзя. Странный вывод. Выходит, что Кант даже сам себе не смог доказать, что бог существует?
Сначала я коротенько изложу четыре классических доказательства существования бога, принятые в теологии; помяну критику их Кантом, а затем приведу пост bordsnow с несколькими моими комментариями. Суть моих комментариев в том, что верующие (и Кант в том числе) неправы насчет невозможности доказать, что бога нет.

Классические доказательства существования бога и критика их Кантом:
1. Космологическое доказательство существования бога.
Поскольку очевидно, что любое событие (или объект) в окружающем нас мире, имеет причину лежащую вне этого события (объекта), то и сам мир (вселенная) должна иметь причину лежащую вне её. Этой причиной может быть только бог.
Кант это раскритиковал так (я о его критике не дословно, а метафорически): Нельзя переносить понятия вещественного мира (причинность и конечность всего) в мир божественный. Если же переносить, то получается такой примерно абсурд: Из того что всё во вселенной имеет размерность (объем, массу, температуру, и т. п.) следует, что и бог тоже должен иметь размерность.

2. Телеологическое доказательство существования бога.
Поскольку все в мире устроено целесообразно и разумно, то случайно такой гармоничный мир появится не мог, а следовательно он имеет архитектора — бога.
Кант на это возразил так: Гармоничность и разумность мира может доказывать мудрость и искусность бога, но она не доказывает того, что бог этот мир создал (мир может быть вечен как и бог), и что бог должен существовать именно потому, что мир так гармоничен.

3. Онтологическое доказательство существования бога.
Поскольку множество людей верят в бога, то бог не может не существовать.
Кант на то возражал, что фантазии людей могут быть ошибочны, и они не доказывают существование воображаемого объекта в реальности.

4. Нравственное доказательство существования бога.
Сформулирую это доказательство коротко: существование у человека совести (нравственных принципов побуждающих совершать иррациональные поступки, жертвовать собой, и т. п.), и добрых плодов от поступков по совести — доказывает существование бога. Доказательство это приписывают Канту.

Пост bordsnow с моими комментариями (цитаты из поста выделены).
======================================== =====
Пишет bordsnow: «Продолжая тему религии, попробуем разрешить конфликт атеистов с верующими, приобретающий особую остроту при обсуждении вопроса о существовании Бога. Интуитивная вера основана на представлении о существовании неких могущественных сил, на которые можно воздействовать во благо человека. Этот посыл характерен и для рационального, научного осознания действительности. Для людей древности не было сверхъестественных сил, боги и демоны являлись частью повседневной жизни. Гром говорил о том, что Тор потрясает Мьёльниром, Шанго приносил с собой дождь. На таком примитивном уровне бог – существо, с которым можно договориться. Древние боги были могущественны, но ограничены в силах, смертны. Абстракция понятия божества привела к качественному изменению представления о Боге. Христианский Бог, в отличие от древних богов, абсолютен. Бог – причина всего, он бесконечно благ и непознаваем. Это высшая абстракция представлений о божестве. У такого бога нет аналогов в мире феноменов. Развитие этой концепции требует философского подхода. Чем и занялся Иммануил Кант. Его наиболее известные работы, Критики, поднимают вопрос существования Бога. Рассматривая деятельность разума, Кант показал, что мы не можем ни доказать, ни опровергнуть с его помощью (включая изучение феноменов, т.е., наблюдения) существование абсолютного Бога».
======================================== =====
Доказательства Канта не годятся даже не из-за содержания, а потому, что он не дал внятного и однозначного определения понятию «бог». Существование ЧЕГО он доказывал или критиковал?

«Этим Кант поставил точку в споре верующих и атеистов. Вы можете встретиться с Богом и говорить с ним, но вы не сможете доказать, что это Бог. Иначе вера была бы невозможна. Вера – не рациональный выбор, когда вы взвешиваете все «за» и «против», и решаете, поверить, или нет. Вера – это акт внутреннего, иррационального осознания и его утверждения, то есть, принятие решения, «Верую». Кроме того, Кант создал свое, трансцендентальное, доказательство существования Бога».
======================================== =====
Возможно он и создал такое доказательство, а возможно и не создавал. Но это, впрочем, неважно.

«Анализируя работу разума, Кант приходит к выводу о том, что нравственный закон не имеет в нем оснований, и отсюда выводит безусловную необходимость первосущности, являющейся высшей абстракцией этого закона, то есть, абсолютным благом».
======================================== =====
Во времена Канта наука была недостаточно развита чтобы обосновать иррациональные нравственные поступки (поступки по совести) чисто материалистически, не прибегая к идее бога. Совесть есть и у животных, они тоже могут жертвовать собой ради общего блага, помогать ближним, и т. п.

«Парадокса нет. Кант постулировал нравственный закон, как неотъемлемую часть человека. И его очевидность каждому человеческому существу. Нравственный долг, по Канту, осознает любой человек, хотя может и не исполнять его в повседневной жизни. Но главное в работах Канта – все же заключение о том, что ни опровергнуть, ни доказать существования Бога нельзя. Поэтому спор между атеистами и верующими лишен смысла и мгновенно превращается в спецолимпиаду. Атеисты не могут опровергнуть существование Бога никакими разумными рассуждениями, и могут лишь верить в его отсутствие. Поэтому атеисты приводят не опровержение веры, а обосновывают лишь собственное неверие».
======================================== =====
Атеисты могут опровергнуть существование бога, то есть — доказать, что бога не существует.

Читайте также:  Как научиться экономить деньги

ШЕСТОЕ И СЕДЬМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БЫТИЯ БОГА

Третья глава романа носит название «Седьмое доказательство». Что же именно подлежит доказательству? Текст первых глав не оставляет никаких сомнений: речь идет о доказательствах бытия Бога.

Вот эта знаменитая сцена:

— Но, позвольте вас спросить, — после тревожного раздумья спросил заграничный гость, — как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?

— Увы! — с сожалением ответил Берлиоз, — ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.

— Браво! — вскричал иностранец, — браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!

— Доказательство Канта, — тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, — также неубедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассуждения по этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.

— Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! — совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич.

Предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг.

— Именно, именно, — закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный к Берлиозу, засверкал, — ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком: «Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут».

Удивительно, что НИ ОДИН булгаковед не заинтересовался вопросом о том, за что же собственно Канту грозили Соловки. Даже в «булгаковской энциклопедии», где Канту посвящено 7 колонок, его доказательство снова лишь упоминается, но не излагается.

Хуже того, атеистические школьные учебники нагло и беззастенчиво просто морочат детям головы. Они не стесняясь врут, будто «Достоевский понимал Бога не как чудотворца, а как проявление высшей нравственности, категорического императива, как называл это Кант» . Ну, зачем Достоевского в «бесы» записывать? Ведь подобное «богословие» Достоевский влагал именно в уста «бесов»: «В бога учитель наш веровал. «Не понимаю, почему меня все здесь выставляют безбожником? — говаривал он иногда, — я в Бога верую, mais distinguons, я верую, как в существо, cебя лишь во мне сознающее», — говорил Степан Верховенский о своем учителе (Бесы. 1,9).

И Кант не сводил Бога к «проявлению высшей нравственности». Бог Кантом полагается настолько выше мира людей, что для Канта из этой запредельности Бога следует ненужность обрядов и молитв: ведь человеческие действия могут влиять только на то, что находился в этом мире, а не за его пределами… Для Канта Бог не «нравственный закон», а Законодатель этого закона . По отношению же к материальному миру Бог Канта – Творец: «высшая причина природы, поскольку ее необходимо предположить для идеи высшего блага, есть сущность, которая благодаря рассудку и воле есть причина (следовательно, и творец) природы, то есть Бог» .

Для Канта не Бог есть «проявление нравственности», а ровно наоборот: в существовании нравственности он видел проявление Бога. Бог – выше нравственного опыта человека. Человеческий нравственный опыт есть лишь окошко, просвет в мире обыденной несвободы, позволяющий увидеть Нечто гораздо более высокое. Само существование нравственности есть лишь указатель на существование человеческой свободы, а вот уже факт нашей свободы есть указание на то, что мир не сводится к хаотической игре атомов.

Подробнее ход кантовской мысли будет изложен в Приложении. Основное в кантовской конструкции – обнажение логически необходимой связи между человеческой свободой и существованием Бога. Если нет над-космического Бога, то непонятно, как человек может быть свободен в космосе, насквозь и накрепко прошитом причинно-следственными нитями.

Воланд не одобрил этого доказательства. Ему вообще не по нраву человеческая свобода. Вся история появления Воланда в Москве – это обнажение коренной несвободы людей. Да и как быть этой свободе у тех людей, которые сами перерезали пуповину, соединяющую их с миром Высшей Свободы?

Атеисты Воланду тоже не по нраву: «он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту» (гл. 1). Воланду недостаточно атеизма. Он хочет видеть вокруг «инженеров с копытом» . Ему нужно превращение атеистов в колдунов и сатанистов. Это путь Маргариты, которая в конце восклицает «Великий Воланд!» (гл. 30). Поэтому Воланд себя самого предъявляет как «седьмое доказательство».

Но и Булгаков использует Воланда как доказательство. Когда Булгаков только приступил к работе над романом, то первая же его глава носила название «Шестое доказательство» (о кантовском доказательстве тогда еще Булгаков не упоминал).

Более того, именно в Воланде он видит главное действующее лицо всего романа. В обращении к “Правительству СССР” 28 марта 1930 года он называет свой труд “роман о дьяволе”. Дьявол выписан столь живо и реалистично, что Д. С. Лихачев как-то заметил, что после “Мастера и Маргариты” по крайней мере в бытии дьявола сомневаться нельзя.

Булгаков построил книгу так, что советский читатель в «пилатовых главах» узнавал азы атеистической пропаганды. Но автором этой узнаемой картины оказывался… сатана. Это и есть «доведение до абсурда», reductio ad absurdum. Булгаков со всей возможной художественной очевидностью показал реальность сатаны. И оказалось, что взгляд сатаны на Христа вполне совпадает со взглядом на него атеистической государственной пропаганды. Так как же тогда назвать эту пропаганду? Научной или. Оказывается, в интересах сатаны видеть во Христе идеалиста-неудачника. А, значит, чисто-«научного» атеизма нет. Атеизм – это просто хорошо замаскированный (или забывший о своем истоке) сатанизм.

Два вывода из «Мастера и Маргариты» напрашиваются довольно очевидно. Первый – что за атеистической пропагандой реет тень люциферова крыла. Второй позволю себе выразить словами рок-певца Виктора Цоя: «Если есть тьма – должен быть свет!».

Этот ход мысли можно проиллюстрировать двумя примерами.

В конце 20-х годов по России распространился следующий анекдот:

В школе у первоклашек учительница проводит урок по атеистическому воспитанию. Она пояснила детям, что бога нет, что его попы и буржуи придумали, чтобы им было легче рабочий класс эксплуатировать. В конце урока следует закрепление пройденного материала. Учительница просит малышей: «Ну что, дети, все поняли, что Бога нет?». Ребятишки подтверждают: «Поняли!» – «А теперь, дети, сложите ваши пальчики вот так (учительница показывает фигу) и поднимите ваши руки к верху!». Все дети это делают, и только один мальчик остается сидеть как прежде. – «Ванечка, а ты почему руку не поднял?» – «Так Марьванна, если там никого нет, то кому мы все это показываем?!».

На философском языке сюжет «Мастера и Маргариты» изложил Н. А. Бердяев. По его мысли именно из неизмеримого могущества зла в мире следует бытие Бога. Ведь если зла так много, и тем не менее встречаются редкие островки света – значит, есть что-то, не позволяющее тайфуну зла переломить тростники добра. Есть какая-то более могущественная сила, которая не позволяет океанскому прибою размыть прибрежные пески. У сил добра, столь редких в мире сем, есть тайны стратегический резерв – в мире Ином. Небесконечность могущества зла есть доказательство бытия Бога…

Конечно, чтобы понять любое доказательство, надо иметь культуру мысли. Самое строгое, красивое и логически выверенное математическое доказательство будет непонятно для человека, не владеющего языком математики. Аргументы, убедительные для профессионального историка или филолога, оставят равнодушными тех, чей круг чтения ограничен томами Фоменко и Мулдашева. Булгаков писал для своих – для «белых». Шариковы могли воспринимать лишь поверхностную мишуру, карнавальную смехотворность его романа. Те, кто попримитивнее, возмущались этой сатирой; те, в чьей крови все же были гены «водолаза» — радовались ей.

А вот духовные родственники Булгакова – белая церковная интеллигенция — смогла прочитать его роман как произведение христианское. Об этом говорит то, что в ведущем культурно-богословском издании русского зарубежья – парижском журнале «Вестник Русского студенческого христианского движения» — за 25 лет после публикации булгаковского романа появилось пять статей о «Мастере и Маргарите». Все они были положительные .

Стоит также заметить, что православная Анна Ахматова, выслушав из уст автора «Мастера и Маргариту» в 1933 году, не прервала своего общения с Булгаковым. Более того – Фаине Раневской она говорила, что «это гениально, он гений!» . Положительной была и реакция великого православного литературоведа Михаила Бахтина . Они знали, что есть зло страшнее и долговечнее, чем советская власть.

По справедливому сравнению священника Андрея Дерягина, «ситуация с восприятием романа аналогична завозу в Россию картошки при Петре I: продукт замечательный, но из-за того, что никто не знал, что с ним делать и какая его часть съедобна, люди травились и умирали целыми деревнями» . К сожалению, в фильме Владимира Бортко, фраза про «седьмое доказательство» просто опущена…

Ссылка на основную публикацию