Стокгольмский синдром – значение и примеры - Oxford44.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Стокгольмский синдром – значение и примеры

Что такое стокгольмский синдром: понятие, примеры

Приветствую Вас, друзья!

Сегодня мы узнаем, что такое стокгольмский синдром, откуда взялся этот термин, и по какой причине у людей возникает это чувство? Рассмотрим примеры. Не будем тратить время, начнем.

Что такое стокгольмский синдром?

Стокгольмский синдром – специфическое состояние психики, при котором у жертвы возникает и постепенно усиливается парадоксальная симпатия к агрессору. Чаще всего данное явление наблюдается при захвате и продолжительном удержании заложников террористами или грабителями. При этом явление носит двусторонний характер, и преступники тоже симпатизируют жертвам.

Оказавшись в плену, заложники постепенно начинают доверять захватчикам, поскольку те обещают им благополучное освобождение, если всё пройдёт по плану. При этом и жертвы, и преступники опасаются полицейского штурма, боясь пострадать в перестрелке. Это создаёт у обеих сторон ощущение, что они являются союзниками в противостоянии с полицией и властями.

Интересно, что после благополучного освобождения бывшие заложники часто свидетельствуют в пользу захватчиков, находя рациональное объяснение их поступкам и всячески оправдывая их. Всю вину они перекладывают на власти и освободивших их полицейских.

Чтобы разобраться, что такое стокгольмский синдром, почему он возникает и как развивается, рассмотрим данное явление более подробно. А начнём с истории возникновения термина и описания самого известного случая проявления этого синдрома.

Как появился термин?

История появления термина «стокгольмский синдром» (Stockholm Syndrome) связана с первым подробно задокументированным проявлением этого неестественного поведения. В 1973 году в Стокгольме вооруженные грабители Ян Ульссон и Кларк Улофссон захватили здание банка, четверо сотрудников которого стали их заложниками. Ограбление пошло не по плану, поэтому они потребовали от властей 3 миллиона крон, оружие и машину.

Преступников было всего двое, но операция по освобождению заложников продлилась более 5 суток. За это время заложники успели привязаться к захватчикам, а полицию, постоянно угрожавшую штурмом, начали воспринимать как потенциальных агрессоров, из-за которых они могут погибнуть. Выступая в суде, они защищали грабителей и обвиняли во всём освободивших их полицейских.

Оба преступника были приговорены к большим срокам заключения, но Улофссон подал апелляцию и сумел убедить суд, что пытался помочь заложникам и успокаивал агрессивного напарника. Его приговор был отменен. В дальнейшем оставшийся на свободе преступник подружился с одной из заложниц. При этом он продолжал совершать преступления, но успешно скрывался от полиции.

Ульссон полностью отсидел присужденный ему 10-летний срок. В течение этого периода ему писали поклонницы, на одной из которых он женился после выхода на свободу. Существует популярное заблуждение, что его супругой стала одна из заложниц, но до суда они не были знакомы.

Современная психология достаточно хорошо понимает, что такое стокгольмский синдром и как он проявляется, однако причины возникновения столь сильной симпатии заложников к захватчикам до конца не изучены. Психологи продолжают исследовать материалы, связанные с тем ограблением, писать научные труды и защищать диссертации.

Термин «стокгольмский синдром» в психологию ввёл криминалист Нильс Бейерут, участвовавший в операции 1973 года. Но само явление было описано гораздо раньше. Это сделала в 1936 году Анна Фрейд (дочь Зигмунда Фрейда) на основании исследований своего отца. В её трудах данный психологический процесс называется «идентификация с агрессором».

Самый популярный пример

Друзья, Вы удивитесь, но есть одно очень известное произведение, которое является блестящим примером Стокгольмского синдрома.

Ради спасения своего отца, прекрасная леди стала пленницей чудовища. Несмотря на то, что её нахождение в замке у чудовища было принудительным, со временем, у неё возникло к нему чувство симпатии. Как Вы уже догадались, речь идет о произведении Шарля Перро — «Красавица и чудовище».

Главными составляющими стокгольмского синдрома является наличие 3-х элементов: «жертвы», агрессора, который ограничивает её свободу, а также симпатии, которая возникает у «жертвы» к агрессору. Все данные элементы присутствуют в «красавице и чудовище», что делает это произведение ярким примером Стокгольмского синдрома. Теперь давайте разберемся с причинами его возникновения.

Почему возникает стокгольмский синдром?

Главным условием для возникновения синдрома является продолжительное общение. Обстоятельства могут быть разные: ограбление, теракт или похищение. Сближению жертвы и агрессора обычно способствуют такие факторы как:

  1. Социальное взаимодействие. Обычное общение способствует установлению контакта. Заложники видят, что захватчики – адекватные люди, поэтому стараются найти рациональное объяснение их поступкам.
  2. Длительность ситуации. Обычно стокгольмский синдром развивается спустя 3-4 дня. Этого времени достаточно, чтобы жертвы познакомились с агрессорами и узнали их мотивацию.
  3. Страх смерти. Захваченные люди, находясь в окружении преступников, полагают, что единственный вариант благополучного освобождения – выполнение требований захватчиков. Они боятся попытки штурма и считают угрозой не преступников, а полицейских.
  4. Оправдание жестокости. Людям сложно верить в иррациональность других людей. Поэтому если террористы наказывают или убивают одного заложника, остальные пытаются найти рациональное объяснение данного поступка в «провокационном» поведении жертвы.
  5. Общий язык и культура. Языковой барьер мешает сближению. Если же преступник и жертва говорят на одном языке, они чувствуют культурную близость.
  6. Психологическая грамотность. Если террористы или заложники хорошо подготовлены и знают, что такое стокгольмский синдром, они могут принудительно провоцировать данное явление для достижения своих целей.
  7. Личностные качества. Если одним из участников ситуации оказывается харизматичный и приятный в общении человек, это способствует смягчению обстановки.

Интересные факты

  • Согласно статистике ФБР, синдром наблюдается примерно в 8% всех преступлений, связанных с захватом и удержанием заложников.
  • Сегодня в открытых источниках так много информации о стокгольмском синдроме и особенностях его проявления, что преступники часто специально используют данное явление. Это значительно усложняет работу правоохранителям, сталкивающимся со странным поведением жертвы, ставшей на сторону преступника.
  • Симпатия бывает такой сильной, что жертвы становятся сообщниками захватчиков, помогают им сбежать, закрывают от пуль при проведении полицейских операций и свидетельствуют в их пользу в суде.
  • Стокгольмский синдром часто возникает у жертв семейного насилия. Они начинают оправдывать своего тирана и находить рациональное объяснение его агрессии. Также данный синдром может присутствовать в отношениях между жестоким начальником и безвольным подчиненным или между детьми и родителями (при этом тираном может выступать как родитель, так и ребенок).

Заключение

Стокгольмский синдром является следствием зависимости жертвы от агрессора. Психологи рассматривают его как естественную защитную реакцию, способствующую выживанию, поэтому он не относится к психическим расстройствам. С точки зрения психологии, стокгольмский синдром – адекватная реакция на стрессовую ситуацию, в которой основным приоритетом для жертвы становится собственное выживание.

Стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром представляет собой необычное психологическое явление, при котором жертва по непонятным причинам начинает симпатизировать своему мучителю.

Данный феномен заслуживает внимание уже хотя бы потому, что неоднократно ситуации разворачивались таким образом, что похищенные люди начинали собственноручно препятствовать своему освобождению.

В данной статье мы рассмотрим причины возникновения стокгольмского синдрома, его следствия, а также приведем наиболее известные примеры.

Что такое стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром (англ. Stockholm Syndrome) – это термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения, применения или угрозы применения насилия.

Под воздействием сильного переживания заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и, в конечном счете, отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели.

Исследователи полагают, что стокгольмский синдром является не психологическим парадоксом, не расстройством или синдромом, а скорее нормальной реакцией человека на сильно травмирующее психику событие.

Так, стокгольмский синдром не включён ни в одну международную систему классификации психиатрических заболеваний.

Как появился термин

Этот термин возник в результате инцидента, произошедшего в 1973 году, когда террористом был произведен захват заложников в одном из стокгольмских банков. На первый взгляд ситуация выглядела довольно стандартно:

  • Преступник-рецидивист взял в заложники 4 работников банка, угрожая убить их, если они не будут выполнять все его приказы.
  • В качестве условия, захватчик выдвинул требование освободить из тюремного заключения его товарища, а также выдать ему солидную сумму денег с гарантией безопасности.

Среди заложников были три женщины и один мужчина. Изначально полицейские согласились выполнить одно из требований преступника, а именно – освободить его друга из тюрьмы.

Далее преступники действовали вместе, и в течение 5 дней захватчики удерживали людей. Однако за это время жертвы неожиданно стали проявлять симпатию к своим обидчикам. Удивительно, но даже после того, как они были освобождены, бывшие заложники наняли адвокатов для того, чтобы помочь своим мучителям.

Это был первый подобный случай в истории, который официально получил название – «стокгольмский синдром».

Автором данного термина является шведский психиатр и криминалист – Нильс Бейерут, который принимал участие в освобождении заложников.

Кстати, интересен факт, что в дальнейшем бывшая заложница и один из захватчиков, впоследствии дружили семьями.

Причины стокгольмского синдрома

Вследствие того, что преступник и жертва долгое время находятся наедине друг с другом, между ними возникает определенная взаимосвязь. С каждым разом их беседы становятся все более открытыми, что закладывает основу для взаимной симпатии.

Это можно объяснить на простом примере. Например, захватчик и жертва внезапно замечают друг в друге общие интересы. Заложник неожиданно начинает понимать мотивы своего обидчика, проявляя сочувствие к его точке зрения и соглашаясь с его убеждениями.

Еще одной причиной возникновения стокгольмского синдрома является тот факт, что жертва хочет помочь агрессору, опасаясь за свою жизнь. То есть заложник на подсознательном уровне понимает, что в случае штурма он тоже может пострадать.

Таким образом, он воспринимает благополучие преступника, как залог своего собственного благополучия.

Опасность синдрома

Опасность стокгольмского синдрома заключается в действиях заложника против собственных интересов, как, например, воспрепятствование своему освобождению.

Известны случаи, когда во время антитеррористической операции заложники предупреждали террористов о появлении спецназовца, и даже заслоняли террориста своим телом.

В других случаях террорист прятался среди заложников, и никто его не разоблачал. Как правило, стокгольмский синдром проходит после того, как террористы убивают первого заложника.

Главные факторы стокгольмского синдрома

Чтобы объяснить стокгольмский синдром простыми словами, следует схематично представить главные факторы этого явления:

  1. Наличие захватчика и заложника.
  2. Доброжелательность со стороны агрессора по отношению к жертве.
  3. Появление у заложника особенного отношения к своему обидчику. Понимание его поступков и оправдание их. Таким образом, вместо страха жертва начинает проникаться к преступнику сочувствием и симпатией.
  4. Все эти ощущения многократно усиливаются в момент риска, когда их жизни угрожает штурм со стороны спецназа. Совместные переживания трудностей начинают роднить их.

Бытовой стокгольмский синдром

Само собой разумеется, подобные психологические явления скорее являются исключением, чем правилом. Однако существует так называемый бытовой стокгольмский синдром.

Выглядит он так, что супруга испытывает к мужу-деспоту сочувствие и чувство привязанности. Она готова прощать и терпеть с его стороны любые издевательства по отношению к себе.

Подобные отклонения иногда называют «синдромом заложника». Жертва относится к своим мучениям, как к чему-то нормальному и естественному. Она готова терпеть все унижения и насилия, ошибочно думая, что эти действия являются заслуженными.

Примеры стокгольмского синдрома

Приведем некоторые примеры стокгольмского синдрома, чтобы продемонстрировать поведение пострадавших и их аргументы.

Читайте также:  Александр грин – биография, личная жизнь, фото

Девушка, ставшая членом банды

Патти Херст, которая приходилась внучкой миллионеру, была похищена с целью получения выкупа. В плену с ней обращались очень жестоко.

Около 2 месяцев ее продержали в шкафу, а также регулярно подвергали сексуальному и моральному насилию. Когда же она была освобождена, Патти отказалась возвращаться домой, но наоборот, вступила в ту самую группировку, и даже совершила в ее составе несколько серьезных ограблений.

Когда ее арестовали, Патти Херст начала убеждать судей в том, что ее преступное поведение было ответом на тот кошмар, который она пережила в плену.

Судебная экспертиза подтвердила, что у нее была нарушена психика. Но, несмотря на это, девушку все равно посадили на 7 лет. Хотя позже приговор был отменен из-за агитационной деятельности специального комитета.

Захват резиденции японского посла

В 1998 году в Лиме – столице Перу, имела место чрезвычайно необыкновенная история. По случаю дня рождения императора Японии было назначено празднование. Во время приема 500 высокопоставленных гостей в японском посольстве, был осуществлен террористический захват.

В результате этого, все приглашенные, включая самого посла, оказались заложниками. Взамен террористы требовали освобождения из тюрем всех своих товарищей.

Спустя 2 недели часть заложников была освобождена. При этом спасшиеся озадачили перуанские власти своим поведением. Они выступили с неожиданными заявлениями о правоте и справедливости борьбы террористов.

Долгое время находясь в плену, они стали испытывать одновременно и симпатию к своим захватчикам, и ненависть и страх по отношению к тем, кто попытается насильственным способом их освободить.

По мнению перуанских властей, главарь террористов Нестор Картолини, бывший текстильный рабочий, был исключительно жестоким и хладнокровным фанатиком. С именем Картолини была связана целая серия похищений крупных перуанских предпринимателей, от которых революционер требовал денег под угрозой смерти.

Однако на заложников он произвёл совершенно иное впечатление. Крупный канадский бизнесмен Кьеран Мэткелф сказал после своего освобождения, что Нестор Картолини – это вежливый и образованный человек, преданный своему делу.

Описанный случай дал название «лимскому синдрому». Ситуация, при которой террористы испытывают настолько сильную симпатию к заложникам, что отпускают их, является обратным примером (частным случаем) стокгольмского синдрома.

Необыкновенная история школьницы

Эта невероятная история произошла с 10-летней школьницей из Австрии. Девочка по имени Наташа Кампуш была похищена взрослым мужчиной. В результате оперативной работы полицейским так и не удалось найти девочку.

Однако спустя 8 лет девушка объявилась. Оказалось, что похититель продержал ее в плену весь указанный срок, после чего ей все-таки удалось сбежать. Позже она рассказывала о том, что ее похититель – Вольфганг Приклопиль, издевался над ней, удерживая в комнате, расположенной под землей.

Она подвергалась сексуальному и эмоциональному насилию, и часто голодала. Несмотря на все это Наташа Кампуш расстроилась, когда узнала, что ее мучитель совершил суицид.

Интересные факты про стокгольмский синдром

В конце приведем несколько интересных фактов про стокгольмский синдром.

  • Как правило, стокгольмский синдром наблюдается у тех заложников, которые находились наедине со своими захватчиками не менее 3 суток. То есть, когда у жертвы было время для того, чтобы лучше узнать и понять действия преступника.
  • Полностью избавиться от этого синдрома достаточно тяжело. Он будет проявляться у потерпевшего в течение длительного срока.
  • На сегодняшний день знания об этом синдроме активно используются в переговорах с террористами.
  • Считается, что если заложники будут демонстрировать сочувствие и понимание в отношении захватчиков, то те, в свою очередь, начнут относиться к своим пленникам лучше.

Современные психологи рассматривают стокгольмский синдром, как реакцию человека на нестандартные жизненные обстоятельства, в результате которых случаются психические травмы. Некоторые специалисты относят его к механизму самозащиты.

Теперь вы знаете все про стокгольмский синдром. Если вам понравилась данная статья – поделитесь ею в социальных сетях. Вдруг эти знания когда-то пригодятся вашим друзьям.

Что такое стокгольмский синдром и как помочь человеку вырваться

Жертвой может стать каждый.

Когда Вольфганг умер, Наташа плакала. Позже она зажгла Natascha abductor buried secretly свечу в его память. Это выглядело бы трогательно, если бы не бэкграунд данного события.

Наташа Кампуш — это девушка, которую в 10‑летнем возрасте похитил маньяк и восемь лет держал в подвале, используя в качестве сексуальной рабыни. Вольфганг Приклопил — тот самый преступник, из рук которого Наташа в итоге чудом сбежала.

История Кампуш и Приклопила лишь один из примеров того, как проявляется психологический феномен под названием стокгольмский синдром. Иногда такие сюжеты выглядят скандально и даже пугающе. Но синдром гораздо распространённее, чем кажется.

Вполне возможно, он есть и у вас. Просто вы об этом пока не знаете.

Что такое стокгольмский синдром

Скорее всего, историю этого термина вы хотя бы краем уха слышали: она достаточно популярна. Поэтому напомним Stockholm Syndrome лишь в общих чертах.

В 1973‑м вооружённые террористы захватили крупный банк в Стокгольме. В заложниках оказались четыре банковских служащих. Преступники обвесили жертв взрывными устройствами и на шесть дней поместили в маленькую комнатку. У заложников не было возможности встать и размяться. Нормально сходить в туалет. Первые дни они провели под постоянной угрозой быть застреленными за малейшее неповиновение.

Но когда полиции удалось освободить их, выяснилось странное. Жертвы не держали зла на своих мучителей. Напротив — сочувствовали им. «Не трогайте их, они не сделали нам ничего плохого!», — кричала одна из работниц, прикрывая террористов от полицейских. Чуть позже другая призналась, что считала одного из агрессоров «очень добрым» за то, что тот позволил ей двигаться, когда она лежала на полу банка. Третий заявил, что испытывал признательность похитителям: «Когда он (Олссон, террорист. — Лайфхакер) хорошо с нами обращался, мы считали его чуть ли не богом».

Психиатр‑криминалист Нильс Бейерот, анализировавший эту историю, назвал парадоксальную привязанность жертв к мучителям стокгольмским синдромом.

Тогда же, в 1970‑х, психиатры столкнулись с данным феноменом ещё не раз. Чего стоит знаменитое похищение Патти Хёрст, наследницы знаменитого медиамагната, всего через год после Стокгольма. Девушку много дней держали в тесном шкафу, насиловали, избивали. Закончилось всё тем, что Патти влюбилась в одного из похитителей и искренне вступила в их группировку.

Что заставляет людей привязываться к насильникам

На самом деле стокгольмский синдром — это даже естественно. Механизм его возникновения тесно связан с инстинктом самосохранения What Underlies Stockholm Syndrome? — одним из мощнейших человеческих инстинктов.

Во‑первых, симпатия к агрессору снижает риск быть убитым. Если вы улыбаетесь, демонстрируете послушание и понимание, то, возможно, насильник сжалится и подарит вам жизнь. В человеческой истории, переполненной войнами и захватами, такое случалось миллионы раз. Мы все — потомки людей, которые выжили лишь потому, что однажды продемонстрировали симпатию к агрессорам. Стокгольмский синдром, можно сказать, зашит в наших генах.

Во‑вторых, проявление этого синдрома повышает групповую выживаемость, поскольку служит объединяющим фактором The Stockholm syndrome. On the psychological reaction of hostages and hostage‑takers между жертвой и агрессором. Раз уж вы оказались в одной команде, пусть даже против воли, выгоднее для всех — не прибить друг друга. Косвенный бонус: если кто‑то спешит на помощь, а вы дерётесь с агрессором, то в пылу сражения освободитель может убить и вас. Поэтому заложнику выгоднее сохранять мирные подчинённые отношения с насильником: со стороны так понятнее, кто есть кто.

Стать жертвой стокгольмского синдрома может каждый. Достаточно лишь создать для этого условия.

В большинстве случаев стокгольмский синдром — следствие сильной психологической травмы. Потрясение такого уровня, которое убеждает человека: его жизнь висит на волоске и ему не на кого положиться. Кроме разве что насильника — единственного активного субъекта, оказавшегося рядом, с которым связан пусть крохотный, но всё-таки шанс на выживание.

Как выглядит стокгольмский синдром в обычной жизни

Чтобы стать жертвой синдрома, необязательно попадать в ситуацию похитителей и заложников.

  • психологической травмы, связанной с угрозой для жизни;
  • близких отношений, в которых существует серьёзная разница в силе и возможностях сторон;
  • сложностей с тем, чтобы покинуть эти отношения.

Пример 1: отношения между жестоким родителем и ребёнком

Мать или отец могут оскорблять ребёнка, пренебрегать им, жестоко наказывать физически. Но иногда, в приступах хорошего настроения, дадут конфету. Или улыбнутся ему. Этого достаточно, чтобы ребёнок запомнил только светлые моменты, а родитель стал для него «почти богом», как террорист Олссон в глазах захваченных им банковских служащих.

Впоследствии такие дети будут защищать взрослых от, например, приехавших по вызову полицейских. Или лгать окружающим, уверяя, что синяки — это не от побоев, а от простого падения.

Пример 2: насилие в паре

Насилие в семье, когда кто‑то, чаще женщина NATIONAL STATISTICS , испытывает зависимость от своего жестокого партнёра, — классика бытового стокгольмского синдрома. Развивается всё по той же схеме. Сначала жертва оказывается в травмирующей ситуации, когда ей неоткуда ждать помощи, а насильник, кажется, держит её жизнь в своих руках. Затем агрессор преподносит жертве «конфету»: демонстрирует искреннее раскаяние, дарит подарки, рассказывает о любви.

Позже побои продолжаются, но жертва уже на крючке: она помнит редкие светлые моменты и начинает даже сочувствовать агрессору. «Он хороший, просто я его довожу». Такие мучительные отношения, полные физического и психологического насилия, могут тянуться много лет.

Пример 3: жестокий начальник или гуру в религиозных сектах

«Он жёсткий, но справедливый», — наверняка вы слышали подобные формулировки. Отношения с вышестоящим самодуром, который изредка балует похвалой, тоже могут являться своеобразной формой этого психологического феномена. В таких случаях говорят Корпоративный стокгольмский синдром о корпоративном стокгольмском синдроме.

Как распознать стокгольмский синдром

Общепринятых диагностических критериев, которые позволили бы выявить стокгольмский синдром, не существует. Во многом это связано с тем, что данный феномен не является официально признанным заболеванием или психическим расстройством. Вы не найдёте его ни в одном авторитетном психиатрическом руководстве. Синдром рассматривается, скорее, как неосознанная стратегия What is Stockholm Syndrome выживания.

Однако некоторые общие признаки, по которым можно распознать жертву стокгольмского синдрома, всё-таки существуют. Вот они Why Stockholm Syndrome Happens and How to Help .

  • Понимание, которое человек проявляет к насильнику. «Это не он, это обстоятельства вынудили его так поступать».
  • Позиция «Я сам виноват». Жертва может рассуждать так: если я буду вести себя «правильно», отношение ко мне изменится.
  • Вера в доброту агрессора. «Он хороший, просто характер взрывной».
  • Чувство жалости к мучителю. «Он такой, потому что отец бил его в детстве». «Он такой, потому что общество не признаёт его талант!»
  • Самоуничижение, безоговорочное признание власти агрессора. «Без него я ничего не стою». «Без него я пропаду».
  • Нежелание расстаться с насильником. Ведь «Он бывает добр ко мне», «Он меня ценит».
  • Нежелание сотрудничать с обществом или полицией в привлечении мучителя к ответственности. «Не надо вмешивать в наши отношения посторонних людей». «Полиция просто отправит его в тюрьму не разобравшись, а ведь он был добр ко мне, я не хочу быть неблагодарным».

Как помочь человеку, у которого стокгольмский синдром

Вот несколько правил, которые помогут вытащить жертву из болезненных отношений.

Читайте также:  Биография сергея михалкова

1. Предложите психотерапию

Идеально, если вам удастся уговорить жертву отправиться к психотерапевту. Специалист поможет разложить происходящее по полочкам. Обозначит, что происходит с человеком. Заставит того задуматься о ненормальности ситуации. Это самый эффективный способ избавления.

Если возможности для визитов к профессионалу нет, попробуйте сами подтолкнуть жертву к размышлениям. В разговорах будто случайно, без давления, обозначайте важные точки. «На людей нельзя кричать: это неуважение». «Никто не имеет права поднимать руку на другого человека». Предложите почитать статью о стокгольмском синдроме. Просвещение — важный шаг к избавлению от болезненной зависимости.

2. Не давайте советов и не давите

Жертва насилия должна иметь право принимать собственные решения. Если вы разговариваете с человеком с позиции «Я лучше знаю, что тебе делать», вы лишь в очередной раз подпитываете его беспомощность.

3. Выслушивайте, но не судите

Возможность рассказать кому‑то о своих переживаниях искренне и честно, без страха услышать в ответ: «Ты сам дурак», критически важна. Она помогает человеку избавиться от лишних эмоций и включить рациональное мышление.

4. Используйте метод Сократа

Древнегреческий философ полагал: человек сам может осознать, что с ним происходит, если задавать ему наводящие вопросы. Искренне интересуйтесь у жертвы, как она сама видит ситуацию. Что чувствует по этому поводу. К какому финалу может привести происходящее. Не делайте утверждений или оценок. Просто спрашивайте и слушайте.

5. Избегайте поляризации

Не пытайтесь убедить человека, что агрессор — злодей. Это может привести к противоположному результату: жертва «поляризуется» — станет на одну сторону с обидчиком против всего мира.

6. Определите крючок, на котором держится стокгольмский синдром, и разрушьте его

Иногда такой крючок очевиден. Например, женщина не может разорвать отношения с мужем‑насильником просто потому, что полагает: ей некуда идти. Или потому, что боится потерять материальные блага, которые даёт ей агрессор в моменты хорошего настроения. Иногда крючок спрятан более глубоко.

Помогите жертве определить, какую именно потребность она пытается удовлетворить в этих болезненных отношениях. Осознание, что именно держит человека рядом с насильником, — первый шаг к освобождению.

Стокгольмский синдром: самые известные жертвы насилия

Бригитта Лундблад, Кристин Энмарк, Элисабет Ольдгрен

Авторство термина «стокгольмский синдром» приписывают криминалисту Нильсу Бейероту, который анализировал странную ситуацию, произошедшую с группой заложников в 1973 году.

23 августа 1973 года в «Кредитбанк» в центре Стокгольма зашел человек в темных очках и парике. В руках он держал автомат. Это был Ян-Эрик Олссон, бывший заключенный, только что сбежавший из тюрьмы. В этот момент в банке не было никого, кроме сотрудников — четырех женщин и одного мужчины. Кто-то из них успел нажать тревожную кнопку, но Олссон ранил полицейского и спрятался вместе с заложниками в денежном хранилище. Уже оттуда он озвучил свои требования: помимо 3 миллионов крон, оружия и автомобиля Олссон потребовал, чтобы к нему привели его приятеля и сокамерника Кларка Улофссона — тоже грабителя банков. В противном случае Олссон пообещал убить заложников.

Через несколько часов полицейские доставили к банку Улофссона, привезли деньги и подогнали к выходу «Форд Мустанг», но ситуация не менялась: власти требовали освобождения заложников, Олссон боялся, что его расстреляют сразу же, как он попытается скрыться. Переговоры зашли в тупик.

В итоге заложники провели вместе с грабителями 5 дней в помещении размером 3 на 14 метров. За судьбой заложников наблюдала вся страна, а сами они тем временем нашли общий язык с преступниками: рассказывали друг другу истории из жизни, коротали время за игрой в крестики-нолики и обсуждали, как лучше выйти из этой ситуации.

Позже заложники рассказали, что грабители были добры с ними и заботились, как умели: замерзшей Кристин Улофссон отдал свою куртку, Бригитту, которая не смогла дозвониться до родных, утешал Олссон, а Элисабет, у которой случился приступ клаустрофобии, даже выпустили из хранилища погулять — правда, на веревке. Кристин даже позвонила премьер-министру Швеции и попросила отпустить налетчиков, выразив желание уехать вместе с ними.

29 августа полиция все же решилась на штурм, и в хранилище начали закачивать слезоточивый газ. Первыми вышли грабители, следом за ними — заложники. В дверях они обнялись и пожали друг другу руки. Впоследствии бывшие заложники даже наняли адвокатов и в суде выступили в защиту своих захватчиков.

По их словам, они боялись полицейских, которые могли случайно их застрелить, а вовсе не захватчиков, которые не сделали им ровным счетом ничего плохого.

В суде с Улофссона сняли все обвинения, поскольку ему удалось доказать, что он не помогал Олссону, а, напротив, пытался спасти заложников. После освобождения он долго поддерживал отношения с Кристин Энмарк.

Ян-Эрик Олссон сел в тюрьму на 10 лет. На свидания к нему часто приезжала Бригитта. Кроме того, он получил массу восхищенных писем от поклонниц со всего мира.

Патти Херст

В феврале 1974 года Патти Херст, дочь американского миллиардера и газетного магната Рэндольфа Херста, была похищена леворадикальной террористической группировкой «Симбионистская армия освобождения». Девушку на два месяца заперли в шкафу, первые несколько дней не вынимали изо рта кляп, не снимали с глаз повязку, не выпускали в туалет. Пленницу избивали и насиловали. Целью похищения изначально был не выкуп, а обмен наследницы на двух членов «Армии», осужденных за политическое убийство. Власти категорически отказались выдавать заключенных. Тогда похитители выставили семье Херст другое требование — оказать каждому неимущему жителю Калифорнии продовольственную помощь.

Отец Патрисии немедленно выделил два миллиона долларов на продукты беднякам, но гуманитарная акция в пригороде Сан-Франциско превратилась в хаос, нуждающиеся остались ни с чем, и САО отказалась отпустить Патрисию. 3 апреля, спустя два месяца после похищения, террористы предъявили аудиозапись, на которой Патти Херст заявила о вступлении в «Армию». Девушка отреклась от своего имени, отказалась возвращаться к семье и объявила, что вместе с «новыми друзьями» начинает «борьбу за мир».

В следующие полгода Патти в составе группировки приняла участие в грабежах и убийствах. В сентябре девушку арестовали. Патти призналась, что все это время жила буквально под прицелом. В случае неповиновения ей угрожали жестокой расправой, постоянно насиловали, она была готова к смерти каждую минуту. Экспертиза подтвердила, что у Патрисии серьезное посттравматическое расстройство.

Наташа Кампуш

2 марта 1998 года 10-летняя девочка из Австрии по имени Наташа Кампуш вышла из дома и отправилась в школу. Но не дошла. Позже свидетельница похищения сообщила, что видела, как двое мужчин заталкивали девочку в белый микроавтобус. Несмотря на оперативный розыск, девочку не нашли. При этом ее похитителя Вольфганга Приклопиля допросили, но он, естественно, не сознался, а причин для его задержания не было.

8 лет девочка жила в подземной каморке размером 5 квадратных метров, без окон, оборудованной в подвале дома Приклопиля. Чуть позже маньяк стал позволять Наташе прогулки в саду. 23 августа 2006 года Наташе удалось сбежать. Ее похититель отправил девушку пылесосить салон автомобиля, а сам отвлекся на телефонный звонок. Наташа оставила пылесос включенным, добежала до соседнего дома и попросила его хозяйку вызвать полицию. Приклопиль, поняв, что полиция преследует его, бросился под поезд и скончался.

Когда Наташе Кампуш сообщили о смерти ее похитителя, она расплакалась.

Джейси Ли Дьюгард

Эта история похищения людей произошла в Калифорнии. В 1991 году 11-летняя Джейси была похищена супругами Филиппом и Нэнси Гарридо. Девочка ждала школьный автобус возле своего дома. В этот момент к остановке подъехал автомобиль, из него вышла женщина и затолкала ребенка в машину. Отчим девочки попытался на велосипеде догнать похитителей, но это ему не удалось. Подозрения в похищении пали на родного отца девочки, но он, как выяснилось, был невиновен.

Филипп Гарридо, похититель Джейси, ранее был дважды арестован за изнасилование и похищение, а в 1977 году осужден на 50 лет. В тюрьме он познакомился с Нэнси, женщина посещала своего дядю. В восьмидесятых пара поженилась, а позже Филипп был условно-досрочно освобожден. Спустя 3 года он похитил Джейси.

Девочка жила в доме Гарридо, который был окружен высоким забором. За время своего заключения она родила от Филиппа двух девочек: первую — в августе 1994 года, вторую — в ноябре 1997 года. Джейси впервые стала матерью в 14 лет и выдавала себя за дочь Гарридо, а девочек — за своих младших сестер. Возможно, Джейси бы так никогда и не вернулась к семье, если бы Филипп Гарридо не привел ее в полицию самостоятельно.

Преступник вел блог, посвященный своей собственной «Церкви божьей воли», и в 2009 году попытался получить разрешение полиции на проведение публичного мероприятия. Сотрудница департамента полиции посчитала посетителя странным и назначила ему еще одну встречу. На которую Гарридо явился в сопровождении Джейси и двух ее дочерей. Тогда подозрительным показалось уже поведение девочек, и полицейские устроили им раздельное собеседование.

Гарридо заявил, что все девочки — его племянницы (хотя все трое называли его папой). Джейси назвалась Алисой и заявила, что она мать девочек, ей 29 лет — и она просто молодо выглядит. Якобы она сбежала с детьми от мужа-садиста, а Гарридо приютил всю семью и был к ним добр. В конце концов и Филипп Гарридо, и Джейси рассказали полиции правду.

Джейси вернулась в семью, но, по словам родственников, ее эмоциональная связь с преступником еще долго была очень сильна. Дети же, по словам родственников Джейси, плакали, когда узнали, что их отца посадили в тюрьму: как выяснилось, Джейси никогда не рассказывала им, что Гарридо ее похитил, — правда стала им известна лишь после ареста отца.

Стокгольмский синдром. Парадоксы сознания жертвы

Явление, которое было названо «стокгольмским синдромом» в связи с известными событиями в Стокгольме в августе 1973, действительно принято считать парадоксальным, а возникающую у некоторых заложников привязанность к похитителям — иррациональной. Что же происходит на самом деле?

СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ — парадоксальная реакция привязанности и симпатии,

возникающая у жертвы по отношению к агрессору.

Явление, которое шведский криминалист Нильс Бейерот в связи с известными событиями в Стокгольме в августе 1973 года назвал «стокгольмским синдромом», действительно принято считать парадоксальным, а возникающую у некоторых заложников привязанность к похитителям — иррациональной. На первый взгляд, так оно и есть, ведь мы внешне наблюдаем ситуацию, когда человек эмоционально привязывается к тому, кого (по всем правилам здравого смысла) он должен ненавидеть. В этом и заключается так называемый психологический парадокс, который на самом деле таковым не является, а представляет собой вполне естественный способ адаптации к экстремальным условиям людей с определенным набором векторов. О них пойдет речь далее после короткого описания событий, которые и дали название «стокгольмский синдром» этому феномену.

23 августа 1973 года некий Ян Улссон, бывший заключенный, ворвался с оружием в банк Kreditbanken в Стокгольме и взял в заложники работников банка — трех женщин и мужчину, а также одного клиента банка. При попытке двух полицейских штурмовать банк Улссон ранил одного из них, а второго тоже взял в заложники, но вскоре отпустил вместе с клиентом. По требованию Улссона в помещение банка из тюрьмы был доставлен его друг-сокамерник Кларк Улофссон.

Читайте также:  Жизнь простого человека в графиках

Выдвинув свои требования к властям, Улссон и Улофссон закрылись вместе с четырьмя пленными в помещении бронированного хранилища банка площадью 3 х 14 м, где удерживали их в течение шести дней. Для заложников эти дни были очень тяжелыми. Сначала они были вынуждены стоять с петлей на шее, которая душила их при попытке сесть. Два дня заложники не ели. Улссон постоянно грозил их убить.

Но вскоре, на удивление полиции, у заложников возникла непонятная привязанность к похитителям. Пленный менеджер банка Свен Сефстрем после освобождения заложников отзывался об Улссоне и Улофссоне как об очень хороших людях, а во время освобождения вместе со всеми пытался их защищать. Одна из заложниц, Бригита Лунберг, имея возможность убежать из захваченного здания, предпочла остаться. Другая заложница, Кристина Энмарк, на четвертый день по телефону сообщила полиции, что хочет уехать вместе с похитителями, поскольку они очень сдружились. Позже две женщины рассказали о том, что добровольно вступали с преступниками в интимные связи, а после освобождения из плена и вовсе обручились с ними, даже не дождавшись их выхода из тюрьмы (одна из девушек была замужем и развелась с мужем). Хотя дальнейшего развития эти необычные отношения так и не получили, но Улофссон после выхода из тюрьмы еще долго дружил с женщинами и их семьями.

При рассмотрении этого случая с точки зрения системно-векторной психологии сразу же бросается в глаза описание внешности заложников:

— Бригита Лунберг — эффектная светловолосая красавица;

— Кристина Энмарк — энергичная, жизнерадостная брюнетка;

— Элизабет Ольдгрен — миниатюрная блондинка, скромная и застенчивая;

— Свен Сефстрем — менеджер банка, уверенный в себе, высокий, красивый холостяк.

Первые две девушки, которые, собственно, и влюбились на короткое время в своих мучителей, явно обладательницы кожно-зрительной связки векторов. То же можно сказать о менеджере банка Свене Сефстреме и, скорее всего, о третьей служащей, Элизабет Ольдгрен.

Захватчики Ян Уллсон и Кларк Улофссон, несомненно, звуковики, о чем говорит их поведение во время захвата, биографии, внешность. Исходя из этого, легко понять то, почему столь теплое отношение захваченных к захватчикам сформировалось так быстро и было таким сильным. Звуковой и зрительный — векторы из одной квартели, как патрица и матрица, дополняющие друг друга, при этом зрительник бессознательно тянется к звуковику одинаковой с собой развитости, как к «старшему брату» по квартели. Звуковик слышит ночью, когда зрительник не видит — такова, в образном выражении, основа их взаимоотношений.

Заложник со зрительным вектором (даже сильно развитый) проваливается от сильного стресса в архетипичный страх и по равенству внутренних состояний может бессознательно тянуться к такому же неразвитому звуковику-психопату. Если же агрессором является более развитый, идейный звуковик, то зрительник тоже подтягивается к его уровню развития и на этом уровне начинает с ним взаимодействовать (например, перенимая его идеи, считая их своими). По этой причине самые яркие проявления стокгольмского синдрома встречаются именно во время политических терактов, которые, как правило, не совершает никто, кроме идейных звуковиков либо звуковиков-психопатов.

При этом данный фактор комплементарности векторов хоть и имел место во время событий в Стокгольме, но стал лишь катализатором, а не основной причиной возникшей симпатии зрительных жертв к своим звуковым захватчикам. Основная причина — в наличии кожно-зрительных связок векторов у жертв, что, как уже было сказано, обуславливает определенный способ их адаптации к сверхстрессовым условиям — через создание эмоциональной связи.

Женщины с кожно-зрительной связкой векторов в первобытные времена выполняли видовую роль дневных охранниц. Они были единственными женщинами, которые шли на охоту вместе с мужчинами. Их задача заключалась в том, чтобы вовремя заметить опасность и предупредить о ней остальных. Так, пугаясь хищника, кожно-зрительная самка испытывала сильнейший страх смерти и источала запах (феромоны) страха. Неосознанно почувствовав этот запах, ее соплеменники тут же пускались в бегство. Если же она поздно замечала хищника, то из-за своего сильного запаха первой попадала в его лапы. Так было на охоте. А в первобытной пещере стая в определенных случаях могла принести кожно-зрительную самку в жертву.

Как нам известно из системно-векторной психологии, ранние жизненные сценарии являются фундаментальными в нашем поведении. Это значит, что они никуда не исчезают в процессе развития, а становятся основой для нового его витка. Так же постепенно развивался из состояния страха в состояние любви и зрительный вектор в лице кожно-зрительной самки. В военных и охотничьих походах, наблюдая за увечьями и смертями мужчин, она постепенно училась смещать угнетающий ее страх за собственную жизнь на них, превращать его в сострадание к раненым и умершим и таким образом чувствовать уже не страх, а сострадание и любовь. Одновременно с этим, как и любая другая женщина (особенно с кожным вектором), она стремилась получить от мужчин защиту и обеспечение, взамен давая им возможность случаться с собой. Эти две составляющие и легли в основу того, что называется сегодня сексом, создательницей которого является именно кожно-зрительная самка. Секс отличается от простой животной случки наличием эмоциональной связи между мужчиной и женщиной. У людей, в отличие от животных, он сопровождается сильными эмоциями.

В более поздние, исторические времена, когда видовая роль дневных охранниц стаи была уже не нужна, кожно-зрительные женщины продолжали ходить вместе с мужчинами на войну уже в качестве медсестер, где проявляли свою способность к состраданию в намного большей мере и уже без вступления в интимные связи для обеспечения своей безопасности. Наоборот, в истории есть множество фактов самопожертвования таких женщин, что свидетельствует о намного более высоком их развитии в своем зрительном векторе по сравнению с доисторическими кожно-зрительными самками. Эти женщины уже были способны не просто на эмоциональную связь, а и на высокие чувства, на любовь.

Естественно, что для любого человека внезапная и реальная опасность его жизни — это сверхстресс. А сверхстресс, как это известно в системно-векторной психологии, способен сбросить в ранние архетипичные программы даже человека, максимально развитого в своих векторах, откуда ему придется заново выкарабкиваться «наверх». В том числе это касается кожного и зрительного векторов.

В кожном векторе первая реакция на появление людей, размахивающих оружием, — сильная потеря ощущения равновесия с внешней средой, в зрительном — дикий страх за собственную жизнь. На этой стадии кожно-зрительная женщина не способна ни на что, кроме демонстрации подчинения и громадного выброса в воздух феромонов (запаха страха), что лишь разъяряет агрессора и не дает жертве никакой особой уверенности в сохранении ее жизни.

Но далее жертва начинает бессознательно искать возможности для того, чтобы прийти в какой-то баланс с внешней средой, и здесь ей не на что полагаться, кроме как на свои врожденные психические свойства (векторы). Она проявляет гибкость и адаптивность в кожном векторе, а также бессознательно выстраивает с агрессором зрительную эмоциональную связь, проявляя к нему сочувствие, при этом цепляясь за самые невероятные и надуманные подтверждения того, что агрессор «хороший», приводя множество рациональных объяснений, почему это так («он жесткий, но справедливый», «борется за правое дело», «жизнь вынудила его таким стать» и т. д.). Одновременно она ищет у него защиты как у мужчины. То есть действует в соответствии с ранним сценарием кожно-зрительной самки.

В необычных условиях формируется, соответственно, необычная мысль, обеспечивающая желание сохранить себя.

И даже после того, как стрессовая ситуация исчерпает себя, эти эмоции остаются, поскольку дают недавней жертве чувство зрительной радости, которое ей (бессознательно) не хочется менять на ненависть к человеку, причинившему ей столько бед. Таким образом, о преступнике даже по прошествии многих лет вспоминают как о «хорошем человеке».

17 декабря 1998 года посольство Японии в Перу было захвачено террористами во время приема гостей по случаю дня рождения императора Японии. Террористы, представители экстремистской организации «Революционное движение имени Тупака Амара», взяли в плен 500 высокопоставленных гостей, прибывших на прием, и потребовали выпустить из тюрем около 500 своих сторонников.

Через две недели в целях облегчения контроля над заложниками половину из них освободили. На всеобщее удивление, освобожденные заложники начали выступать с публичными заявлениями о том, что террористы правы, а их требования справедливы. Более того, они рассказали, что, будучи в плену, не только симпатизировали террористам, но ненавидели и боялись тех, кто мог пойти на штурм здания. О звуковом Несторе Картоллини, главаре террористов, также отзывались очень тепло. Бизнесмен из Канады Кьеран Мэткелф после того, как его освободили, говорил, что Картоллини «вежливый и образованный человек, преданный своему делу» (вежливый, образованный — вербальные ключевики, выдающие у Мэткелфа зрительный вектор; преданный своему делу — кожный ключевик, естественно — какой бизнесмен не обладает кожным вектором?).

Еще один случай произошел в Австрии. Молодая девушка Наташа Мария Кампуш в 1998 году была похищена неким Вольфгангом Приклопилем, который посадил ее в свой подвал и продержал там 8 лет. Имея не одну возможность сбежать, она все же предпочитала остаться. Первая же попытка ее побега была удачной. Приклопиль, не пожелав попасть в тюрьму за совершенное преступление, покончил с собой, а Наташа потом в многочисленных интервью отзывалась о нем очень тепло, говорила, что он был очень добр по отношению к ней и она будет за него молиться.

Наташа не решалась сбежать, поскольку за годы изоляции все зрительное (эмоциональное) и кожное (мазохистское) наполнение ее векторов сосредоточивалось на единственном человеке, с которым она контактировала.

Естественно, все описанные психические процессы — глубоко бессознательны. Ни одна из жертв не понимает настоящих мотивов собственного поведения, реализует свои поведенческие программы неосознанно, повинуясь внезапно возникающим из глубины подсознания алгоритмам действий. Естественное внутреннее устремление человека ощущать безопасность и защищенность пытается взять свое в любых, даже самых жестких условиях, и использует для этого любые ресурсы (в том числе и того, кто эти жесткие условия создает). Использует, ни о чем нас не спрашивая и почти никак не согласовывая это с нашим здравым смыслом. Нужно ли говорить о том, что такие бессознательные программы поведения далеко не всегда работают эффективно в нестандартных условиях, как, например, тот же захват заложников или похищение (как в истории с Наташей Кампуш, потерявшей 8 лет жизни из-за неспособности отказаться от эмоциональной привязанности к своему мучителю).

Известно множество случаев, когда заложники, первыми увидев штурмующих здание полицейских, предупреждали террористов об опасности и даже заслоняли их своим телом. Часто террористы прятались среди заложников, и никто их не выдавал. При этом такая самоотверженность, как правило, односторонняя: захватчик, в большинстве случаев не имеющий сколько-нибудь развитого зрительного вектора, не чувствует того же по отношению к захваченному, а просто использует его для достижения своих целей.

Ссылка на основную публикацию