Правда прусского генерала – из жизни великих - Oxford44.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Правда прусского генерала – из жизни великих

Русский полководец Салтыков. Разгром войск «непобедимого» Фридриха Великого при Кунерсдорфе

260 лет назад, в августе 1759 года, русский полководец генерал Салтыков при Кунерсдорфе разбил войска «непобедимого» прусского короля Фридриха Великого. Русские солдаты полностью разгромили прусскую армию. Пруссия оказалась на грани капитуляции, её спасла только пассивность Австрии, которая бездействовала, опасаясь усиления России.

Кампания 1759 года

К началу кампании 1759 года прусская армия утратила часть своего боевого потенциала. Много опытных боевых генералов и офицеров, старых и испытанных солдат погибло. На их место приходилось брать всех подряд, включая пленных, перебежчиков и необученных новобранцев. Пруссия была обескровлена. Не имея возможности вести активные наступательные операции, Фридрих отказался от инициативы и стал ждать наступления противников, чтобы действовать исходя их ситуации. При этом прусский король старался замедлить наступление союзников (России и Австрии) с помощью рейдов кавалерии по тылам с целью уничтожения магазинов (складов) с припасами. В это время наступление большинства армия зависело от снабжения, уничтожение магазинов влекло срыв кампании. В феврале пруссаки произвели набег на русский тыл в Познани. Рейд был успешным, но не причинил особого вреда русской армии. В апреле пруссаки произвели рейд в тыл австрийцам. Он был более успешным, австрийская главная квартира (штаб) была так напугана, что отказалась от активных операций в течение весны и начала лета 1759 года.

Тем временем петербургская Конференция (высший политический совет), находившаяся под полным влиянием Вены, разработала план кампании на 1759 года, по которому русская армия становилась вспомогательной для австрийской. Численность армии планировали довести до 120 тыс. человек и большую часть двинуть на помощь Австрии, а меньшую оставить на нижней Висле. При этом главнокомандующему совершенно не указывалось, где именно соединиться с австрийцами. Однако армию не удалось довести и до половины планируемой численности. Из-за настойчивых просьб австрийцев армии пришлось начать движение до прибытия пополнений. В мае 1759 г. главнокомандующим русской армии неожиданно был назначен генерал Пётр Салтыков. Фермор получил одну из трёх дивизий.

Победа под Пальцигом

Салтыкову поручили соединиться с австрийцами. В июле 40 тыс. русская армия выступила на запад к реке Одер, в направлении города Кросен, планируя там соединиться с австрийскими войсками Дауна. Фридрих II, уверенный в нерешительности Дауна, перевёл с австрийского фронта на русский 30 тыс. солдат, которые должны были разбить их до соединения союзниками. Прусскими войсками командовал сначала Мантейфель, затем Дона, наконец, Ведель. Но и они действовали пассивно и упустили удобный случай атаковать русскую армию.

Прусский король, недовольный действиями генерала Дона, сменил на его на Веделя и приказал новому командующему во что бы то ни стало помешать русским форсировать Одер в районе Кроссена. У Веделя было 30 батальонов пехоты, 63 эскадрона кавалерии, всего свыше 27 тыс. человек (18 тыс. пехоты и более 9 тыс. кавалерии) и 56 орудий. Войска Салтыкова насчитывали 40 тыс. человек при 186 орудиях.

Сражение произошло 12 (23) июля 1759 года у местечка Пальциг. Ведель плохо организовал разведку и ошибся в расположении русских войск. Прусский генерал планировал атаковать противника на марше по дороге в Кроссен. При этом он планировал раньше русских занять выгодную позицию на высотах у Пальцига. Однако русские войска опередили противника и заняли высоты в 13 часов. Заняв Пальциг, русские обнаружили движение противника. Салтыков эшелонировал войска в глубину. Русский полководец выдвинул в первую линию дивизию Фермора, на левом фланге расположился Обсервационный корпус Голицына и кавалерия Тотлебена. Вторую линию составляла дивизия Вильбоа, кирасиры Еропкина, резервом командовал генерал Демику. Большая часть артиллерии была расположена на правом фланге, где опасались главного удара противника. С флангов позиция была прикрыта лесами и пруссаки могли атаковать только с фронта.

Обнаружив перед собой русских Ведель был уверен, что это только передовые силы противника и решил атаковать. Генералы Мантейфель и фон Гюльзен наступали на правом крыле, Штутергейм – на левом. Войска Каница были направлены в обход, в тыл русским, чтобы захватить Пальциг. Наступление началось без артиллерийской подготовки. Войска Мантейфеля и Гюльзена сразу попали под сильный артиллерийский огонь, одна за другой атаки пруссаков были отражены. Прусские войска понесли серьёзные потери. Гюльзен смог пробиться к центру русской позиции, где был окончательно разбит в жестокой рукопашной схватке. Мантейфель был тяжело ранен. На левом прусском фланге Штутергейм сразу же был разбит. Попытка Каница пойти в обход русских позиций сразу была пресечена конницей Тотлебена. Следующую попытку Каница прорваться также отразили. В итоге кирасиры Шорлемера смогли прорваться до второй линии русской армии. Но здесь их остановили войска Еропкина и Демику (он пал в сражении).

В 19 часов сражение завершилось поражением прусской армии. Войска Веделя потеряли до 9 тыс. человек (7,5 тыс. убитых и раненых и 1,5 тыс. дезертиров). Русские потери – свыше 4,7 тыс. человек. Боевой дух русской значительно возрос. По свидетельству А. писателя Болотова (он во время Семилетней войны воевал в Пруссии): «войска, аки одолевшие неприятеля, ободрились и стали более надежды полагать на старичка, уже с приезда своего солдатам полюбившегося». К сожалению, Салтыков не довёл дело до полного уничтожения разбитой и деморализованной прусской армии. Он не стал преследовать противника. Ведель смог спокойно увести остатки войск на другой берег Одера.

Всё это время австрийцы бездействовали. Свои планы австрийский главнокомандующий Даун основывал на русской крови. Он боялся вступать в сражение с «непобедимым» Фридрихом, несмотря на то что имел двойное превосходство в силах. Австрийское командование старалось притянуть русских к себе, в глубь Силезии и подставить их под первый удар железных пруссаков. Однако старый ветеран Салтыков раскусил своих австрийских «партнеров» и не поддался на эту стратегию. Он решил идти на Франкфурт и угрожать Берлину.

Это движение русской армии одинаково обеспокоило как пруссаков, так и австрийцев. Фридрих боялся за свою столицу, а австрийский главнокомандующий Даун опасался, что русские одержат победу без него, что могло иметь важные политические последствия. Прусский монарх бросился с армией для защиты Берлина. А Даун, не смея атаковать оставленный против него слабый прусский заслон, направил корпус Лаудона к Франкфурту, чтобы опередить русских и получить выкуп с горожан. Однако этот расчёт не оправдался, русские заняли Франкфурт первыми – 20 (31) июля. Через несколько дней подошли австрийцы. Заняв Франкфурт, Салтыков собирался двинуть Румянцева с конницей в Берлин, но появлением там армии Фридриха заставило его отказаться от этого замысла.

Кунерсдорфское сражение

После соединения с корпусом Лаудона русский главнокомандующий имел 58 тыс. человек (41 тыс. русских и 18,5 тыс. австрийцев), 248 орудий, с которыми он занял хорошую позицию у Кунерсдорфа. Войска располагались на трёх господствующих высотах (Мюльберг, Бол. Шпиц, Юденберг), разделенных друг от друга оврагами и болотистой низиной, она была усилена окопами и артиллерийскими батареями на вершинах холмов. С одной стороны, позиция была удобна для обороны, с другой – трудно было маневрировать силами и резервами, вовремя оказывать помощь соседям. При этот стоит помнить, что у русских было 33 тыс. регулярных войск, и 8 тыс. иррегулярных (казаков и калмыков).

В результате Фридрих со своей 50 тыс. армией в районе Берлина попал в опасную ситуацию. С востока наступала 58 тыс. русско-австрийская армия Салтыкова, она была в 80 верстах от Берлина. На юге в 150 верстах от столичного района располагалась 65 тыс. армия Дауна, на западе, в 100 верстах, стояли 30 тыс. имперцев (Имперский союз Германии – союз мелких германских государств, воевавших против Пруссии). Прусский короле решил всеми силами ударить по самому опасному врагу, который наиболее выдвинулся вперёд и не привык уклоняться от боя.

Прусский король с 48 тыс. войском (35 тыс. пехоты и 13 ты. Кавалерии) и 200 орудиями. 30—31 июля (10—11 августа) пруссаки переправиись через Одер севернее Франкфурта с целью ударить в тыл русским войскам, как при Цондорфе. 1 (12) августа 1759 г. пруссаки пошли в атаку. Однако Салтыков не был Фермором, он повернул фронт кругом. Русская армия была сильно эшелонирована в глубину на сравнительно узком фронте. Прусские войска смогли сбить первые две линии, заняли высоту Мюльберг на левом фланге, захватив до 70 орудий, но затем их атака захлебнулась. Их атаки на Бол. Шпиц были отбиты. Обескровленная, утомленная прусская пехота утратила ударные возможности. Салтыков вовремя укрепил центр, перебросив сюда подкрепления с правого фланга и резерва. Была разгромлена кавалерия Зейдлица, ринувшаяся на ещё нерасстроенную русскую пехоту. Фридрих бросил в бой всё, что имел, но все атаки были отбиты. Прусская армия была расстроена и понесла большие потери. Затем русские перешли в контрнаступление и мощным ударом опрокинула противника. Кавалерия Румянцева добила бегущих пруссаков.

Фактически прусская армия перестала существовать, потеряв до 20 тыс. человек и почти всю артиллерию. Тысячи солдат после боя бежали из армии, дезертировали. Русские потери – 13,5 тыс. человек, австрийские – 2,5 тыс. солдат. Фридрих Прусский был отчаянии, он писал на следующий день: «От армии в 48 тыс. у меня в эту минуту не остается и 3 тыс. Все бежит и у меня нет больше власти над войском… Последствия битвы будут ещё хуже самой битвы: у меня нет больше никаких средств и, сказать правду, считаю всё потерянным…» Фридрих даже временно сложил с себя звание главнокомандующего.

Австрийцы спасают Фридриха

У Салтыкова после сражения осталось не более 22—23 тыс. человек. Австрийцы Лаудона ему подчинялись только условно. Поэтому русский главнокомандующий не смог завершить кампанию взятием Берлина и завершением войны.

Австрийская армия Дауна могла добить пруссаков и завершить войну. Однако австрийцы не перешли в наступление, когда у Пруссии не было сил для отпора. Они лишь продолжали мешать русским. Тем временем Фридрих IIпришёл в себя после катастрофы у Кунерсдорфа, и собрал новую 33 тыс. армию у Берлина. Бездействие австрийцев спасло Пруссию от военной катастрофы.

Австрийское командование склонило Салтыкова идти в Силезию, чтобы вместе идти на Берлин. Но как только прусские гусары снова прошлись по прусским тылам, так Даун спешно отступил. Русским австрийцы обещали снабжение, но обманули. Разозлённый Салтыков решил действовать самостоятельно и двинулся к крепости Глогау. Армия Фридриха двигалась параллельно Салтыкову с целью его упредить. У Фридриха и у Салтыкова было по 24 тыс. солдат, и обе стороны решили в этот раз в бой не вступать. Салтыков решил не рисковать, находясь в 500 верстах от баз снабжения и подкреплений. Фридрих, помня кровавый урок Кунерсдорфа, также не решился на битву. В сентябре противники разошлись. Русская армия ушла на зимние квартиры. Фельдмаршал Салтыков отказался от предложения Конференции в угоду Венскому двору зимовать в Силезии совместно с союзниками.

Таким образом, кампания 1759 года и Кунерсдорф могли решить исход Семилетней войны и участь Пруссии. К счастью для Берлина, русская армия воевала в интересах Вены. Австрийцы боялись победы русских. Бездарный и пассивный австрийский главнокомандующий Даун пропустил либо сознательно отказался от возможности добить Пруссию и завершить войну в Европе.

Как генерал Виллим Фермор превратил Восточную Пруссию в российскую провинцию?

Современная Калининградская область оказалась в составе СССР после Великой Отечественной войны. Но в истории этого прибалтийского региона уже был этап, когда его значительная часть (бывшая Восточная Пруссия) входила в состав России. И привел её в подданство Российской короне генерал-аншеф Виллим Виллимович Фермор, чьи войска 22 января 1758 года под барабанный бой с развернутыми знаменами вступили в Кенигсберг.

Виллим Фермор — личность в российской истории прелюбопытнейшая. В то время, когда казнокрадство в стране и в армии были практически нормой, он отличался честностью и искренней заботой о солдатах. Современники отмечали, казалось бы, взаимоисключающие черты его характера: при определенной нерешительности и осторожности в обычных условиях, в бою он проявлял храбрость и поразительную стойкость, удивлявшую даже Фридриха Великого. Это после сражения с Фермором при Цорндорфе прусский король заявил о русских солдатах: «Этих людей легче убить, нежели победить!».

Будущий полководец родился в 1702 году в Пскове в семье обрусевшего выходца то ли из Англии, то ли из Германских княжеств. Его отец выдвинулся во времена Петра I. В Северную войну он командовал полком, участвовал в Полтавской битве. А после смерти Петра несколько лет был оберкомендантом Архангельска.

Естественно, что с детства и Виллим готовился к военной службе, которая началась для него в 1720 году с невысокого чина бомбардира. Офицером он стал только через шесть лет, досконально познав к этому времени артиллерийскую науку, что впоследствии не раз помогало ему выигрывать сражения.

Молодой толковый офицер приглянулся фельдмаршалу Бурхарду Миниху, и он взял его к себе адъютантом. Стоит отметить, что Миних, ставший со временем бывалым царедворцем и умелым интриганом, был опытным полководцем, отличался хорошим знанием военного дела, личным мужеством и упорством в бою. Видимо, именно у него Фермор и учился основам полководческого искусства, а учеником он оказался небесталанным, что и продемонстрировал в Крымском походе.

Уже в первых боях он проявил храбрость и столь ценимую в офицерах инициативу и распорядительность. В 1736 году получил чин полковника. А после умелых действий Фермора при взятии Очакова Миних назначил его генерал-квартирмейстером всей армии. Обычно генерал-квартирмейстеры непосредственно в боях не участвуют, но Фермор и на этой должности умудрился оказаться в центре сражения. Во главе небольшого отряда кавалерии он был окружен многократно превосходящим по численности противником. Спешив своих кавалеристов и построив их в каре, он несколько часов отбивал атаки конницы, продержавшись до подхода подкрепления. За это дело, получившее высокую оценку Миниха, он стал генерал-майором и был назначен командовать авангардом армии.

Во всех армиях начальствовать авангардом традиционно назначали самых опытных и стойких генералов, в независимости от их возраста. Вспомним великого Суворова, который для этой должности выбрал только что получившего генеральские эполеты Багратиона. Как и впоследствии Суворов, Миних не ошибся в молодом генерале, что продемонстрировало тяжелое сражение при Ставучанах, в котором Фермор действовал безукоризненно.

Стоит отметить, что Миних и впоследствии благоволил к своему бывшему адъютанту, давая о нем весьма лестные отзывы. Так, в одном из писем Екатерине II он заявлял: «Дай Бог, чтобы моя божественная императрица всегда была окружена столь усердными особами». А Миних зря такими словами не разбрасывался.

Фермор же подтверждал сложившуюся репутацию конкретными делами. С юга ему пришлось отправиться на север воевать со шведами. И здесь он действовал решительно и успешно, о чем свидетельствует орден святого Александра Невского, полученный им в 1741 году.

С этого времени за Виллимом Фермором прочно закрепилась репутация распорядительного и храброго генерала, которому можно поручать ответственные и рискованные боевые задачи. Пик его военной славы пришелся на Семилетнюю войну (1756−62 гг.), к началу которой он был уже генерал-аншефом.

Первоначально он воевал под командованием фельдмаршала Апраксина, взяв решительным штурмом Мемель (современная Клайпеда) и внеся весомый вклад в победу под Гросс-Егерсдорфом. После того как Апраксина отозвали из армии, командование войсками доверили Фермору, получившему задачу занять всю Восточную Пруссию.

Несмотря на начавшуюся зиму, Фермор решил наступать, надеясь опередить Фридриха, который отвел основные войска на зимние квартиры. Разделив армию на пять колонн и выбрав для себя самый опасный путь от Мемеля по льду замерзшего залива до городка Лабио, Фермор решительно двинул войска в Пруссию. Наступление развивалось стремительно, прусские гарнизоны не успевали даже приготовиться к обороне и или бежали, или сдавались на милость победителям. В занятых городах жителей приводили к присяге на верность императрице Елизавете Петровне.

Вскоре объединившиеся русские колонны оказались под Кенигсбергом. Не дожидаясь штурма, Кенигсберг капитулировал, поднеся Фермору символический ключ от города. 22 января 1758 года русские войска торжественно вступили в город, жители которого присягнули на верность российской императрице. По престижу Пруссии и короля Фридриха был нанесен серьезный удар. Императрица Австрии Мария-Терезия возвела победителя в графы Римской империи, российская императрица назначила Виллима Виллимовича прусским генерал-губернатором и пожаловала ему большое имение в Лифляндии.

Заниматься административными делами Фермору пришлось недолго, надо было продолжать войну. Любопытно, что вскоре в Пруссию был назначен новый генерал-губернатор , но и Фермора от этой должности не освободили, оставив её как почетную и еще несколько лет выплачивая причитающееся по ней денежное содержание.

Война же набирала обороты. Фридрих не мог смириться с потерей Восточной Пруссии. Вскоре при Цорндорфе произошло крупное сражение, в котором стороны не смогли выявить победителя, приписав лавры каждая себе. Но фактически больше прав называться победителем было у Фермора, так как поле боя осталось за ним. Именно после этого сражения Фридрих и сделал свой знаменитый вывод о стойкости русских солдат. Российская императрица высоко оценила действия Фермора в этом сражении, наградив его орденом святого Андрея Первозванного.

Фермор еще несколько лет воевал с Фридрихом, то входя в подчинение фельдмаршалу Салтыкову, то являясь главнокомандующим армией. Один из подчиненных ему отрядов даже временно захватывал Берлин. С восшествием на престол Петра III, возвратившего Кенигсберг Пруссии, вынужден был уволиться со службы.

К активным делам его вернула уже Екатерина II, назначив в 1763 году смоленским генерал-губернатором, а затем и сенатором. Более семи лет руководил Виллим Виллимович обширным краем, выйдя в отставку только незадолго до смерти.

В истории остался полководцем, победившим Фридриха Великого и превратившим Восточную Пруссию в провинцию России.

Правда прусского генерала – из жизни великих

Манштейн, Христофор Герман (р. 1711 ум. 1757 г.), сын генерал-поручика, сподвижника Петра Великого, полковник русской службы, мужественно сражавшийся под знаменами фельдмаршала Миниха и еще с большим мужеством арестовавший герцога Бирона, — один из вождей войска Фридриха Великого, павший смертью героя на поле битвы, — Манштейн оставил по себе Записки о России. Эти Записки составляют один из драгоценнейших источников по истории нашего отечества, за время царствований Екатерины I, Петра II, Анны Иоанновны, регентства Бирона, правления Анны Леопольдовны и начала царствования Елисаветы Петровны.

Подлинная рукопись Записок, писанная рукою самого Манштейна, принадлежит Его Императорскому Высочеству Государю Великому Князю Константину Николаевичу и хранится в отделе рукописей в библиотеке Его Высочества, во дворце города Павловска.

Эта рукопись, на французском языке, писана на толстой белой бумаге, в лист, мелким, весьма четким почерком, в конце 1740-х годов, рукою Манштейна, со множеством, в особенности в начале рукописи, помарок, вставок и дополнений, писанных тем же почерком, но уже позднейшими чернилами; есть страницы, почти целиком зачеркнутые и вместо них — на особо приклеенных листах и лоскутках — помещены рассказы о тех же событиях, но уже, более или менее, в измененной редакции; все ссылки на вставки и дополнения сделаны автором записок с большою тщательностью.

Весь манускрипт состоит из двух частей, переплетенных в один том; в простой картон, на корешке которого выбито: «Memoires de Russie». На втором полулисте серой бумаги, которыми начинается рукопись, надпись неизвестно чьей руки: «Manuscrit original et autographe des Memoires du General Manstein». Самые Записки имеют заглавие руки автора: «Memoires de Russie. Premiere partie, par M-r de Manstein». Последнее слово зачеркнуто и тут же карандашом приписано: «par le General Manstein». Помета страниц начинается с следующего полулиста; первая часть занимает 211 страниц и оканчивается смертью императрицы Анны Иоанновны; далее следуют вторая часть с заголовком над текстом: «Memoires de Russie. Seconde partie»; стр. 1—118, а затем, на стр. 119–173, помещено, под заглавием: «Supplement aux Memoires de Russie», общее обозрение России в политическом, статистическом, финансовом и прочих отношениях, — обозрение, составленное и написанное также рукою Манштейна.

Записки Манштейна пользуются в исторической литературе большим авторитетом. Профессор К. Н. Бестужев-Рюмин, в обзоре источников истории России, называет эти Записки «знаменитыми» и положительно свидетельствует, что, «кроме Манштейна, для царствования Анны Иоанновны нет ни одного иностранца, на которого можно было бы положиться»[1]. Историки и исследователи — русские и иностранные — в своих трудах о России первой половины XVIII века постоянно ссылаются на Записки Манштейна, как на основной источник.

Хорошо зная русский язык и постоянно вращаясь в среде лиц, как власть имевших в главе русской армии, так и пользовавшихся значением при дворе, — Манштейн многое видел, многое слышал, знал всех именитейших представителей власти в России за описываемое им время (1727–1744) и, кроме замечательно добросовестного изложения событий, оставил ряд ярких характеристик своих современников и современниц, государственных деятелей в России XVIII века.

Интерес и значение Записок Манштейна всего лучше подтверждается тем, что это сочинение появилось тотчас после своего выхода в печати (1770 г.) на всех главнейших языках (английском — 1770 года, немецком и французском 1771 г.)[2].

На русском языке они выдержали три издания: два — в 1810 г., одно — в 1823 г. Из русских переводов более полный издан в Дерпте, в 1810 г., профессором Григорием Глинка, под следующим заглавием: «Манштейновы современныя Записки о России в историческом, политическом и военнодейственном отношениях. Перевод с французского подлинника», Дерпт, 1810, в 8-ю д. (ч. I, стр. VIII и 425; ч. II, стр. 291).

Хотя Глинка не указывает, где находится подлинник, и вообще ни одним словом не знакомит с его внешностью и проч., тем не менее наше исследование приводит к тому заключению, что Глинка сделал перевод именно с того самого манускрипта Записок Манштейна, который хранится в библиотеке дворца в Павловске. Переводчик тем удобнее мог это сделать, что прежде поступления на службу в Дерпт, находился в числе кавалеров, воспитателей Великого Князя Николая Павловича, и в начале текущего столетия довольно часто проживал при дворе императрицы Марии Федоровны в Павловске.

Но, исполнив свой перевод с подлинной рукописи, Глинка не счел нужным останавливаться на упомянутых выше вставках и дополнениях того же Манштейна к его Запискам, притом весьма многие места перевел не вполне точно, либо почему-нибудь изменил, другие, хотя и незначительные по объему, места опустил, наконец сделал несколько промахов, не разобрав перемаранные автором слова, или не отыскав надлежащих вставок.

Тем не менее перевод Записок Манштейна изд. Глинки сослужил добрую службу: в течение полустолетия эта книга, несмотря на свой весьма устарелый, тяжелый язык, дурную печать и бумагу, доставляла русскому обществу весьма интересное чтение. Те немногие обзоры и очерки, которые знакомили русское общество, до конца пятидесятых годов текущего столетия, с историческими событиями времени ближайших преемников Петра Великого, каковы труды А. Вейдемейера и друг., были главным образом основаны на Записках Манштейна. Ныне издание Глинки сделалось библиографическою редкостью. Что касается до прочих двух русских переводов (Москва, 1810 и 1823 гг.), то они как по изложению, по множеству пропусков, так и по крайней неряшливости издания не имеют никакого значения, тем более, что сделаны не с подлинной рукописи Манштейна, а с французских тиснений.

С благосклонного разрешения Его Императорского Высочества Государя Великого Князя Константина Николаевича, представляем совершенно полный перевод Записок о России 1727–1744 гг. с подлинной рукописи их составителя, Манштейна, со всеми вставками и дополнениями автора. Мы не позволили себе исправить ошибки Манштейна. Все, как важные, так и мелкие погрешности составителя Записок, отнюдь не исправляя в тексте перевода, оговариваем в приложении, в особых примечаниях; все слова, строки и целые страницы, которые автор, зачеркнув, заменил новыми, мы также помещаем в приложениях, в переводе, с указанием на те страницы и строки текста нашего издания, к которым они относятся. Что касается до текста Записок, то он в нашем переводе является дословно точным относительно текста, — окончательно обработанного Манштейном. Заголовки переведены также дословно.

Сравнение подлинника рукописи текста Записок Манштейна, принадлежащего Августейшему владельцу г. Павловска, с теми копиями и переводами, которые изданы за границей в прошлом и в нынешнем столетиях и вообще критическое обозрение всех изданий этих записок составляет предмет особой статьи, которая помещена в конце нашего издания всего перевода этого труда. Равным образом в приложениях помещаем мы новые биографические сведения об авторе Записок и систематическое оглавление.

Введение. — Начало царствования Петра II. — Могущество Меншикова. — Императрица Евдокия освобождена из заточения. — Обручение императора с княжною Меншиковою. — Отъезд герцога Голштейнского. — Интриги против Меншикова. — Падение Меншикова. — Происхождение Меншикова. — Изображение Меншикова. — Князья Долгорукие заступают место Меншикова. — Отъезд императора в Москву для коронования.

Как генерал Виллим Фермор превратил Восточную Пруссию в российскую провинцию?

Современная Калининградская область оказалась в составе СССР после Великой Отечественной войны. Но в истории этого прибалтийского региона уже был этап, когда его значительная часть (бывшая Восточная Пруссия) входила в состав России. И привел её в подданство Российской короне генерал-аншеф Виллим Виллимович Фермор, чьи войска 22 января 1758 года под барабанный бой с развернутыми знаменами вступили в Кенигсберг.

Виллим Фермор — личность в российской истории прелюбопытнейшая. В то время, когда казнокрадство в стране и в армии были практически нормой, он отличался честностью и искренней заботой о солдатах. Современники отмечали, казалось бы, взаимоисключающие черты его характера: при определенной нерешительности и осторожности в обычных условиях, в бою он проявлял храбрость и поразительную стойкость, удивлявшую даже Фридриха Великого. Это после сражения с Фермором при Цорндорфе прусский король заявил о русских солдатах: «Этих людей легче убить, нежели победить!».

Будущий полководец родился в 1702 году в Пскове в семье обрусевшего выходца то ли из Англии, то ли из Германских княжеств. Его отец выдвинулся во времена Петра I. В Северную войну он командовал полком, участвовал в Полтавской битве. А после смерти Петра несколько лет был оберкомендантом Архангельска.

Естественно, что с детства и Виллим готовился к военной службе, которая началась для него в 1720 году с невысокого чина бомбардира. Офицером он стал только через шесть лет, досконально познав к этому времени артиллерийскую науку, что впоследствии не раз помогало ему выигрывать сражения.

Молодой толковый офицер приглянулся фельдмаршалу Бурхарду Миниху, и он взял его к себе адъютантом. Стоит отметить, что Миних, ставший со временем бывалым царедворцем и умелым интриганом, был опытным полководцем, отличался хорошим знанием военного дела, личным мужеством и упорством в бою. Видимо, именно у него Фермор и учился основам полководческого искусства, а учеником он оказался небесталанным, что и продемонстрировал в Крымском походе.

Уже в первых боях он проявил храбрость и столь ценимую в офицерах инициативу и распорядительность. В 1736 году получил чин полковника. А после умелых действий Фермора при взятии Очакова Миних назначил его генерал-квартирмейстером всей армии. Обычно генерал-квартирмейстеры непосредственно в боях не участвуют, но Фермор и на этой должности умудрился оказаться в центре сражения. Во главе небольшого отряда кавалерии он был окружен многократно превосходящим по численности противником. Спешив своих кавалеристов и построив их в каре, он несколько часов отбивал атаки конницы, продержавшись до подхода подкрепления. За это дело, получившее высокую оценку Миниха, он стал генерал-майором и был назначен командовать авангардом армии.

Во всех армиях начальствовать авангардом традиционно назначали самых опытных и стойких генералов, в независимости от их возраста. Вспомним великого Суворова, который для этой должности выбрал только что получившего генеральские эполеты Багратиона. Как и впоследствии Суворов, Миних не ошибся в молодом генерале, что продемонстрировало тяжелое сражение при Ставучанах, в котором Фермор действовал безукоризненно.

Стоит отметить, что Миних и впоследствии благоволил к своему бывшему адъютанту, давая о нем весьма лестные отзывы. Так, в одном из писем Екатерине II он заявлял: «Дай Бог, чтобы моя божественная императрица всегда была окружена столь усердными особами». А Миних зря такими словами не разбрасывался.

Фермор же подтверждал сложившуюся репутацию конкретными делами. С юга ему пришлось отправиться на север воевать со шведами. И здесь он действовал решительно и успешно, о чем свидетельствует орден святого Александра Невского, полученный им в 1741 году.

С этого времени за Виллимом Фермором прочно закрепилась репутация распорядительного и храброго генерала, которому можно поручать ответственные и рискованные боевые задачи. Пик его военной славы пришелся на Семилетнюю войну (1756−62 гг.), к началу которой он был уже генерал-аншефом.

Первоначально он воевал под командованием фельдмаршала Апраксина, взяв решительным штурмом Мемель (современная Клайпеда) и внеся весомый вклад в победу под Гросс-Егерсдорфом. После того как Апраксина отозвали из армии, командование войсками доверили Фермору, получившему задачу занять всю Восточную Пруссию.

Несмотря на начавшуюся зиму, Фермор решил наступать, надеясь опередить Фридриха, который отвел основные войска на зимние квартиры. Разделив армию на пять колонн и выбрав для себя самый опасный путь от Мемеля по льду замерзшего залива до городка Лабио, Фермор решительно двинул войска в Пруссию. Наступление развивалось стремительно, прусские гарнизоны не успевали даже приготовиться к обороне и или бежали, или сдавались на милость победителям. В занятых городах жителей приводили к присяге на верность императрице Елизавете Петровне.

Вскоре объединившиеся русские колонны оказались под Кенигсбергом. Не дожидаясь штурма, Кенигсберг капитулировал, поднеся Фермору символический ключ от города. 22 января 1758 года русские войска торжественно вступили в город, жители которого присягнули на верность российской императрице. По престижу Пруссии и короля Фридриха был нанесен серьезный удар. Императрица Австрии Мария-Терезия возвела победителя в графы Римской империи, российская императрица назначила Виллима Виллимовича прусским генерал-губернатором и пожаловала ему большое имение в Лифляндии.

Заниматься административными делами Фермору пришлось недолго, надо было продолжать войну. Любопытно, что вскоре в Пруссию был назначен новый генерал-губернатор , но и Фермора от этой должности не освободили, оставив её как почетную и еще несколько лет выплачивая причитающееся по ней денежное содержание.

Война же набирала обороты. Фридрих не мог смириться с потерей Восточной Пруссии. Вскоре при Цорндорфе произошло крупное сражение, в котором стороны не смогли выявить победителя, приписав лавры каждая себе. Но фактически больше прав называться победителем было у Фермора, так как поле боя осталось за ним. Именно после этого сражения Фридрих и сделал свой знаменитый вывод о стойкости русских солдат. Российская императрица высоко оценила действия Фермора в этом сражении, наградив его орденом святого Андрея Первозванного.

Фермор еще несколько лет воевал с Фридрихом, то входя в подчинение фельдмаршалу Салтыкову, то являясь главнокомандующим армией. Один из подчиненных ему отрядов даже временно захватывал Берлин. С восшествием на престол Петра III, возвратившего Кенигсберг Пруссии, вынужден был уволиться со службы.

К активным делам его вернула уже Екатерина II, назначив в 1763 году смоленским генерал-губернатором, а затем и сенатором. Более семи лет руководил Виллим Виллимович обширным краем, выйдя в отставку только незадолго до смерти.

В истории остался полководцем, победившим Фридриха Великого и превратившим Восточную Пруссию в провинцию России.

Круг пРусских царей. Вит­генштейн и Радзивилл

В первой части http://lady-dalet.livejournal.com/316692.html я коснулась семьи с фамилией Радзивилл, члены семьи которой связаны как с прусской Германией, так и с Россией. В этой части подробнее о них, а также еще об одной из линий Витгенштейн, которые пересеклись с родом Радзивилл и внесли свою лепту в историю как Прусской Германии, так и России.

.
Радзиви́ллы — богатейший род в Великом княжестве Литовском, в 1547 году первый в государстве получивший княжеский титул Священной Римской империи. ( Угу, если учесть, что никаких оригиналов не осталось, будем иметь в виду, какие страны на арене.)

.
Доминик Иероним, дед Марии, жены Хлодвига — был воспитанником Адама Казимира Чарторыйского. Существует легенда (нет дыма без огня), что Доминик знал и спрятал сокровища в 60 пудов, которые до сих пор не найдены.

— т.е. вполне можно сказать, что помимо охраны исторических памятников, с 1963 года велась перепись оставшихся замков, крепостей и писались семьи, кому эти замки могли принадлежать. Составлялись длинные-предлинные биографические истории литературных героев. Поэтому в фильмах часто можно услышать, что совпадение имен и событий — случайны. Конечно, откуда ж им знать, что хранит память людей.

Не забудем, что у Льва была единственная дочь Мария, картину которой я поместила в свое статье за 1 ноября 2015 и которую «успешно» подписали именем второй якобы жены Льва Леониллы, литературного персонажа, которая якобы родила Льву сыновей. И не они претендуют на титул и другие привилегии, а он, купив развалившийся замок Сайн на деньги первой жены Радзивилл, получил титул, благодаря которому его сыновья от второго брака с Леонеллой были вхожи в дома прусской Германии, где к тому времени служил канцлером муж дочери Льва, приходящейся сестрой по отцу этим лицам.

В браке у Льва и Стефании родились дочь Мария и сын Пётр. На странице Петра написано, что у него было еще два брата. Но про них никаких данных. Может быть, это были сыновья второй жены его отца

Один из сыновей Леониллы

Входит в состав района Вестервальд. Подчиняется управлению Хахенбург. .

В 1968 году получил диплом магистра делового администрирования. С 1986 по 2013 год он занимал пост президента Ассоциации замков Германии , на котором он был избран 28 апреля 2013 года почётным президентом, а также президент «Stiftung дер Deutschen Burgenvereinigung» (немецкого фонда Ассоциации замков).

На этом можно закончить рассказ. Эта сказка на самом деле выдумана для «оправдания» полученного наследства и появления в высших эшелонах современной элиты наследников Радзивиллов.

Каким-то образом чета получила титул князей Сайн, которая стала приставкой к фамилии Витгенштейн? Причем эту приставку они получили по названию замка Сайн, который в свою очередь получили в подарок от прусского короля Фридриха-Вильгельма IV. Только странным кажется, что полуразрушенный замок Сайн как бывшее родовое поместье Сайн-Витгенштейнов стал подарком тех, кому он и так принадлежал.

Сайн и Витгенштейн (нем. Sayn und Wittgenstein ) — имперское графство в Вестфалии; занимало 1376 км²; состояло из двух частей —Гахенбург (в гессенской области Нассау) и Альтенкирхен (в Рейнской области).

Род графов фон-Сайн, упоминаемый уже в 1145 году, прекратился в мужской линии в 1246 году, после чего графство переходило из рук в руки, пока не оказалось в руках младшей ветви дома Спонхеймов. В 1607 году спонхеймский род Сайн-Витгенштейн разделился на три линии:

  • Первая из них, Сайн-Витгенштейн-Берлебург, распадается на три ветви.

  • К старшей, сохранившей это имя и получившей в 1792 году княжеский титул, принадлежал принц Август (1788—1874), с 1852 года первый министр герцогства Нассау. Сыновья его Эмилий и Фердинанд состояли на русской службе. Нынешний глава рода женат на датской принцессе Бенедикте.
  • Вторую ветвь образуют графы Сайн-Витгенштейн-Карлсбург, последний из которых умер в 1806 году, не оставив прямого наследника.
  • Третью ветвь составляют графы Сайн-Витгенштейн-Людвигсбург, из числа которых происходил русский фельдмаршал Пётр Витгенштейн. Сын егоЛев благодаря удачному браку с последней представительницей старшей ветви Радзивиллов унаследовал их обширные владения в Белоруссии, включая Мирский замок. В 1861 году пожалован прусским королём титулом князя Сайн-Витгенштейн-Сайн. Нынешние носители этого титула происходят от его брака с княгиней Леониллой Барятинской (1816—1918). Старшие представители этого рода принадлежат к морганатической ветви и носят фамилию фон Фалькенберг.
  • Вторая главная линия, Сайн-Витгенштейн-Сайн, прекратилась в мужском поколении в 1632 году.
  • Третья главная линия, Сайн-Витгенштейн-Витгенштейн, позже Сайн-Витгенштейн-Гогенштейн владела наиболее богатыми землями с центром вЛасфе. В 1804 году возведена в имперское княжеское достоинство и продолжает существование по сегодняшний день.

.

В XVIII веке титул графа Сайн-Витгенштейн-Сайн продолжали носить потомки графа Людвига фон Сайн-Витгенштейн-Ноймагена (см. выше). Последний из его потомков по прямой мужской линии умер в 1846 году, а его дочери Елизавета (1845—1883) и Элеонора (1840—1903) поочерёдно были жёнами принца Отто фон Сайн-Витгенштейн-Берлебурга. Такие родственные браки позволяли сохранять родовые владения в доме Витгенштейнов.

Права на вакантный графский титул заявила берлебург-людвигсбургская ветвь рода, которая в середине XVIII века обосновалась в Российской империи и в лице Петра Витгенштейна достигла исключительно высокого положения при петербургском дворе. Его сын Лев Петрович Витгенштейн, будучи наследником колоссального состояния Радзивиллов, в 1848 году приобрёл в Пруссии развалины родового замка Сайн и построил рядом с ними новую резиденцию в романтическом стиле неоготики. В 1861 году прусская корона даровала ему титул князя Сайн-Витгенштейн-Сайна.

Старший сын Льва Петровича жил в России, но остальные сыновья предпочитали проводить время в Германии, где в 1894—1900 гг. пост рейхсканцлера занимал их зять Хлодвиг Гогенлоэ.

.
В 1829 г. Витгенштейн был уволен с должности главноко­мандующего и удалился от всех дел. В 1834 г. прусский король Фридрих Вильгельм III возвел Витгенштейна в достоинство светлейшего князя, причем принятие этого титула было раз­решено ему императором Николаем I. Умер Петр Христианович Витгенштейн (Людвиг Адольф цу Сайн-Витгенштейн) в 1842г.

(В России у него родилось два сына. Князья Петр и Евгений Алексан­дровичи Витгенштейны записаны в 5 часть родословной книги Санкт-Петербургской губернии. В 1834 г. князь Петр Александрович Вит­генштейн женился на княжне Леонилле Ивановне Барятинской. Она родилась в 1816 г. и была одной из самых красивых и образованных женщин Санкт-Петербурга. Княгиня Витгенштейн была поклонницей Франции и потому вскоре переехала в Париж. Во время революции 1848 г. она перебралась в Берлин. Там она вместе со своей подругой императри­цей Аугустой пыталась бороться с канцлером Германии Бисмарком, что­бы предотвратить франко-прусскую войну. Овдовев в возрасте 50 лет, Леонилла фон Витгенштейн поселилась в Швейцарии. Там она занима­лась благотворительной деятельностью и умерла в 1918 г. в возрасте 102-х лет. Сохранились два ее портрета, один из них работы Горация Берне (Horace Vernet), второй — работы Франца Ксавьера Винтерхалтера (Franz Xaver Winterhalter))

Ссылка на основную публикацию