Максимы франсуа де ларошфуко – интересное видео - Oxford44.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Максимы франсуа де ларошфуко – интересное видео

Максимы франсуа де ларошфуко – интересное видео

Франсуа VI де Ларошфуко

Максимы и моральные размышления

Предуведомление читателю (к первому изданию 1665 г.)

Я представляю на суд читателей это изображение человеческого сердца, носящее название «Максимы и моральные размышления». Оно, может статься, не всем понравится, ибо кое-кто, вероятно, сочтет, что в нем слишком много сходства с оригиналом и слишком мало лести. Есть основания предполагать, что художник не обнародовал бы своего творения и оно по сей день пребывало бы в стенах его кабинета, если бы из рук в руки не передавалась искаженная копия рукописи; недавно она добралась до Голландии, что и побудило одного из друзей автора вручить мне другую копию, по его уверению, вполне соответствующую подлиннику. Но как бы верна она ни была, ей вряд ли удастся избежать порицания иных людей, раздраженных тем, что кто-то проник в глубины их сердца: они сами не желают его познать, поэтому считают себя вправе воспретить познание и другим. Бесспорно, эти «Размышления» полны такого рода истинами, с которыми неспособна примириться человеческая гордыня, и мало надежд на то, что они не возбудят ее вражды, не навлекут нападок хулителей. Поэтому я и помещаю здесь письмо,[3] написанное и переданное мне сразу после того, как рукопись стала известна и каждый тщился высказать свое мнение о ней. Письмо это с достаточной, ни мой взгляд, убедительностью отвечает на главные возражения, могущие возникнуть по поводу «Максим», и объясняет мысли автора: оно неопровержимо доказывает, что эти «Максимы» – всего-навсего краткое изложение учения о нравственности, во всем согласного с мыслями некоторых Отцов Церкви, что их автор и впрямь не мог заблуждаться, сверившись столь испытанным вожатым, и что он не совершил ничего предосудительного, когда в своих рассуждениях о человеке лишь повторил некогда ими сказанное. Но даже если уважение, которое мы обязаны к ним питать, не усмирит недоброхотов и они не постесняются вынести обвинительный приговор этой книге и одновременно – воззрениям святых мужей, я прошу читателя не подражать им, подавить разумом первый порыв сердца и, обуздав по мере сил себялюбие, не допустить его вмешательства в суждение о «Максимах», ибо, прислушавшись к нему, читатель, без сомнения, отнесется к ним неблагосклонно: поскольку они доказывают, что себялюбие растлевает разум, оно не преминет восстановить против них этот самый разум. Пусть читатель помнит, что предубеждение против «Максим» как раз и подтверждает их, пусть проникнется сознанием, что чем запальчивее и хитроумнее он с ними спорит. Тем непреложнее доказывает их правоту. Поистине трудно будет убедить любого здравомыслящего человека, что зоилами этой книги владеют чувства иные, нежели тайное своекорыстие, гордость и себялюбие. Короче говоря, читатель изберет благую участь, если заранее твердо решит про себя, что ни одна из указанных максим не относится к нему в частности, что, хотя они как будто затрагивают всех без исключения, он – тот единственный, к кому они не имеют никакого касательства. И тогда, ручаюсь, он не только с готовностью подпишется под ними, но даже подумает, что они слишком снисходительны к человеческому сердцу. Вот что я хотел сказать о содержании книги. Если же кто-нибудь обратит внимание на методу ее составления, то должен отметить, что, на мой взгляд, каждую максиму нужно было бы озаглавить по предмету, в ней трактованному, и что расположить их следовало бы в большем порядке. Но я не мог этого сделать, не нарушив общего строения врученной мне рукописи; а так как порою один и тот же предмет упоминается в нескольких максимах, то люди, к которым я обратился за советом, рассудили, что всего правильнее будет составить Указатель[4] для тех читателей, которым придет охота прочесть подряд все размышления на одну тему.

Наши добродетели – это чаще всего искусно переряженные пороки.

То, что мы принимаем за добродетель, нередко оказывается сочетанием корыстных желаний и поступков, искусно подобранных судьбой или нашей собственной хитростью; так, например, порою женщины бывают целомудренны, а мужчины – доблестны совсем не потому, что им действительно свойственны целомудрие и доблесть.

Ни один льстец не льстит так искусно, как себялюбие.

Сколько ни сделано открытий в стране себялюбия, там еще осталось вдоволь неисследованных земель.

Ни один хитрец не сравнится в хитрости с самолюбием.

Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни.

Страсть часто превращает умного человека в глупца, но не менее часто наделяет дураков у мои.

Великие исторические деяния, ослепляющие нас своим блеском и толкуемые политиками как следствие великих замыслов, чаше всего являются плодом игры прихотей и страстей. Так, война между Августом и Антонием, которую объясняют их честолюбивым желанием властвовать над миром, была, возможно, вызвана просто-напросто ревностью.

Страсти – это единственные ораторы, доводы которых всегда убедительны; их искусство рождено как бы самой природой и зиждется на непреложных законах. Поэтому человек бесхитростный, но увлеченный страстью, может убедить скорее, чем красноречивый, но равнодушный.

Страстям присущи такая несправедливость и такое своекорыстие, что доверять им опасно и следует их остерегаться даже тогда, когда они кажутся вполне разумными.

В человеческом сердце происходит непрерывная смена страстей, и угасание одной из них почти всегда означает торжество другой.

Наши страсти часто являются порождением других страстей, прямо им противоположных: скупость порой ведет к расточительности, а расточительность – к скупости; люди нередко стойки по слабости характера и отважны из трусости.

Как бы мы ни старались скрыть наши страсти под личиной благочестия и добродетели, они всегда проглядывают сквозь этот покров.

Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды.

Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков. Необходимость отблагодарить за добро и отомстить за зло кажется им рабством, которому они не желают покоряться.

Милосердие сильных мира сего чаще всего лишь хитрая политика, цель которой – завоевать любовь народа.

…письмо… – речь идет о «Размышлении по поводу «Максим»», написанном Анри де Лашапель-Бессе, суперинтендантом строений, искусств и мануфактур, и напечатанном в первом издании «Максим» (1665).

Указатель – небольшой предметный указатель, очень общий, печатавшийся в прижизненных изданиях «Максим».

«О Женщине! И не только. » — мудрый Франсуа де ЛАРОШФУКО о женской сообразительности

«Коль жёны думают лишь о своих мужьях,
Им вовсе ни к чему рядиться в пух и прах!»
МОЛЬЕР

/любому нормальному мужу его жена во «фраке» НЮ намного симпатичнее, чем разодетая в шелка и шиншиллы: и приятнее для секса, и полезнее для здоровья, и экономнее для семейного кошелька! — СК/

Франсуа де ЛАРОШФУКО:
— «Ум большинства женщин служит не столько для укрепления их благоразумия, сколько для оправдания их безрассудств»

— «Почти все порядочные женщины — это нетронутые сокровища, которые потому и в неприкосновенности, что их никто не ищет!»

— «Женщина долго хранит верность первому своему любовнику, если только она не берёт второго»

— «Влюблённая женщина скорее простит большую нескромность, нежели маленькую неверность!» /их надобно нам-мужчинам чередовать?? — СК/

— «Женщины в большинстве своём оттого так безразличны к дружбе, что она кажется им пресной в сравнении с любовью»

— «Когда женщина влюбляется впервые, она любит своего любовника, в дальнейшем она любит уже только любовь» /т.е. любит не объект-мужчину, а лишь собственные переживания (страсть, оргазм), проистекающие из акта любви (точнее, из полового акта). Потому-то и надо брать в жёны лишь девственниц (а где их набраться?, если уже с 6 класса наши девочки начинают. ) — чтобы у вашей жены потом не было с кем сравнивать ваши собственные сексуальные проколы, затем закатывая скандалы и разводы на почве «не сошлись характерами»: пожалейте своих будущих детей! — не берите дефлорированных в жены — СК/

— «Порядочная женщина — это скрытое от всех сокровище; найдя его, человек разумный поостерегётся им хвалиться!» /а вот А.Пушкин, увы, похвалился. — СК/

— «Когда женщина оплакивает своего возлюбленного, это чаще всего говорит не о том, что она его любила, а о том, что она хочет казаться /и себе, и Свету — СК/ достойной любви!»

— «Старость — вот Ад-Преисподняя для женщин!»

— «На свете немало таких женщин, у которых в жизни не было ни одной любовной связи, но очень мало таких, у которых была только одна. «

— «Все бурные страсти не к лицу женщинам, но менее других им не к лицу любовь!»

— «Мало на свете женщин, достоинства которых пережили бы их красоту!»

— «Строгость нрава у женщин — это белила и румяна, которыми они оттеняют свою красоту»

— «Какой жалости достойна женщина, истинно любящая и притом добродетельная!»

— «Женщине легче преодолеть свою страсть, нежели своё кокетство»

— «Целомудрие женщин — это большей частью просто забота о добром имени и покое»

— «Женщины не сознают всей беспредельности своего кокетства!»

— «Непреклонная строгость поведения противна женской натуре»

— «На свете мало порядочных женщин, которым не опостылела бы их Добродетель!»

ПРИЛОЖЕНИЕ
Ларошфуко, Франсуа VI де Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 22 февраля 2017; проверки требует 21 правка. Перейти к навигацииПерейти к поискуО других представителях рода графов и герцогов Ларошфуко см. Ларошфуко (род) Франсуа VI де ЛарошфукоFrançois VI, duc de La Rochefoucauld Дата рождения 15 сентября1613 Место рождения Париж, Франция Дата смерти 17 марта1680 (66 лет) Место смерти Париж, Франция Гражданство (подданство)

  • Франция

Род деятельности Пэр Франции
Писатель-моралист Награды

Литературное наследие

Автопортрет

«…На моем лице запечатлелось выражение досадливое и горделивое, поэтому многие считают меня заносчивым, хотя качество это мне вовсе чуждо… характер у меня меланхолический, и меланхолия эта так глубока, что в последние три-четыре года я смеялся не более трех-четырех раз. Однако она, мне кажется, была бы не столь тягостна и несносна, если бы проистекала только из свойств моей натуры; но у меня для нее столько посторонних причин и они так занимают мое воображение и переполняют ум, что чаще всего я погружен в задумчивость и молчу или отделываюсь ничего не значащими словами… Я не лишен ума и говорю об этом напрямик, ибо зачем бы я стал прикидываться? Кто не может без экивоков и ухищрений перечислить свои достоинства, тот, мне кажется, под напускной скромностью таит изрядную толику тщеславия и этим своим умалчиванием весьма ловко старается внушить окружающим высокое мнение о себе. А вот я не хочу, чтобы меня считали красивее, чем я себя рисую, или приятнее нравом, чем изображаю, или остроумнее и рассудительнее, чем в действительности. Итак, повторяю, я не лишен ума, но и его портит меланхолия…»
Портрет герцога Ларошфуко, им самим написанный [5].

Франсуа де Ларошфуко. Лучшие афоризмы

Афоризмы и изречения знаменитого французского писателя и философа.

Франсуа де Ларошфуко

Франсуа VI Де Ларошфуко, герцог де Ларошфуко (Фр. Francois VI, Duc De La Rochefoucauld)
(15 сентября 1613, Париж — 17 марта 1680, Париж)
Знаменитый французский писатель и философ-моралист, принадлежал к южно-французскому роду Ларошфуко.
Деятель войн Фронды. При жизни отца (до 1650) носил титул учтивости принц де Марсийак. Правнук того Франсуа де Ларошфуко, который был убит в ночь святого Варфоломея.
Главное сочинение писателя — «Максимы» (Maximes), сборник афоризмов, составляющих цельный кодекс житейской философии. Первое издание «Максим» вышло анонимно в 1665 году. Пять изданий, каждое последующее из которых дополнялось автором, появились ещё при жизни Ларошфуко.

Избранные фразы Франсуа де Ларошфуко

Мы не можем вторично полюбить тех, кого однажды действительно разлюбили.

Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.

Истинная любовь похожа на привидение: все о ней говорят, но мало кто её видел.

Окончательно соскучившись, мы перестаём скучать.

Нам легче полюбить тех, кто нас ненавидит, нежели тех, кто любит сильнее, чем нам желательно.

Пока люди любят, они прощают.

Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно ошибается. Но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается еще сильнее.

Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.

Любовь одна, но подделок под неё — тысячи.

Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума все замечают и ни на что не обижаются.

Иные недостатки, если ими умело пользоваться, сверкают ярче любых достоинств.

Когда люди уже не любят друг друга, им трудно найти повод для того, чтобы разойтись.

Вернейший способ быть обманутым — это считать себя хитрее других.

В то время как люди умные умеют выразить многое в немногих словах, люди ограниченные напротив, обладают способностью много говорить — и ничего не сказать.

Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому как ветер гасит свечу, но раздувает пожар.

Верность, которую удаётся сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.

Начало и конец любви имеют одинаковый признак: любящим неловко оставаться наедине.

Лучше смеяться, не будучи счастливым, чем умереть, не посмеявшись.

Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает.

Почти все порядочные женщины — это спрятанные сокровища, которых никто не нашёл только потому, что никто не искал.

Большинство порядочных женщин — это закрытые клады, которые целы только потому, что их никто еще не искал.

Ничто так не мешает естественности, как желание казаться естественным.

Ветер задувает свечу, но раздувает костёр.

Иной раз прекрасные творения более привлекательны, когда они несовершенны, чем, когда слишком закончены.

Прежде чем сильно чего-то пожелать, следует осведомиться, очень ли счастлив нынешний обладатель желаемого.

Любовь покрывает своим именем самые разнообразные человеческие отношения, будто бы связанные с нею, хотя на самом деле она участвует в них не более, чем дождь в событиях, происходящих в Венеции.

Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.

Многие презирают жизненные блага, но почти никто не способен ими поделиться.

Все любят разгадывать других, но никто не любит быть разгаданным.

Где надежда, там и боязнь: боязнь всегда полна надежды, надежда всегда полна боязни.

Как естественна и вместе с тем как обманчива вера человека в то, что он любим!

Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится неспособен к великому.

Мы всего боимся, как и положено смертным, и всего хотим, как будто награждены бессмертием.

Несравненно легче подавить первое желание, чем удовлетворить все.

Изящество для тела — это то же, что здравый смысл для ума.

Большинство женщин сдается не потому, что сильна их страсть, а потому, что велика их слабость. Вот почему обычно имеют такой успех предприимчивые мужчины, хотя они отнюдь не самые привлекательные.

Влюбленная женщина скорее простит большую нескромность, нежели маленькую неверность.

Мы всегда любим тех, кто восхищается нами, но не всегда любим тех, кем восхищаемся мы.

Кто очень сильно любит, тот долго не замечает, что он-то уже не любим.

Тот, кто излечивается от любви первым, — всегда излечивается полнее.

Старость — вот преисподняя для женщин.

Верность, которую удается сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.

Благоразумие и любовь не созданы друг для друга: по мере того, как растет любовь, уменьшается благоразумие.

В любви обман почти всегда заходит дальше недоверия.

В любовных приключениях есть все, что угодно, кроме любви.

Женщине легче преодолеть свою страсть, нежели свое кокетство.

Женщины не сознают всей беспредельности своего кокетства.

Когда женщина влюбляется впервые, она любит своего любовника; в дальнейшем она любит уже только любовь.

Любовники только потому никогда не скучают друг с другом, что они все время говорят о себе.

Люди, которых мы любим, почти всегда более властны над нашей душой, нежели мы сами.

Мало на свете женщин, достоинства которых пережили бы их красоту.

Можно найти женщин, которые никогда не имели любовников; но трудно найти таких, которые имели бы только одного.

Непреклонная строгость поведения противна женской натуре.

Нет таких людей, которые, перестав любить, не начали бы стыдиться прошедшей любви.

Очарование новизны в любви подобно цветению фруктовых деревьев: оно быстро тускнеет и больше никогда не возвращается.

Порою легче стерпеть обман того, кого любишь, чем услышать от него всю правду.

Счастье любви заключается в том, чтобы любить; люди счастливее, когда сами испытывают страсть, чем, когда ее внушают.

Бывают в жизни положения, выпутаться их которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.

В великих делах нужно стараться не столько создавать события, сколько пользоваться теми, которые представляются.

В серьезных делах следует заботиться не столько о том, чтобы создавать благоприятные возможности, сколько о том, чтобы их не упускать.

Вкусы меняются столь же часто, сколь редко меняются склонности.

В людях не так смешны те качества, которыми они обладают, как те, на которые они претендуют.

В основе так называемой щедрости обычно лежит тщеславие, которое нам дороже всего, что мы дарим.

В повседневной жизни наши недостатки кажутся порою более привлекательными, чем наши достоинства.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни.

Если хотите нравиться другим, надо говорить о том, что они любят и что их трогает, избегать споров о вещах, им безразличных, редко задавать вопросы и никогда не давать повода думать, что вы умнее.

Желание вызвать жалость или восхищение — вот что нередко составляет основу нашей откровенности.

Зло, как и добро, имеет своих героев.

Иные люди отталкивают, невзирая на все их достоинства, а другие привлекают при всех их недостатках.

Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером; у остальных же кажущаяся мягкость — это чаще всего просто слабость, которая легко превращается в озлобленность.

Как мало на свете стариков, владеющих искусством быть стариками!

Как только дурак похвалит нас, он уже не кажется нам так глуп.

Куда несчастнее тот, кому никто не нравится, чем тот, кто не нравится никому.

Куда полезнее изучать не книги, а людей.

Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их понимания.

Люди никогда не бывают ни безмерно хороши, ни безмерно плохи.

Может ли человек с уверенностью сказать, чего он захочет в будущем, если он не способен понять, чего ему хочется сейчас.

Мудрый человек понимает, что проще воспретить себе увлечение, чем потом с ним бороться.

Мы менее стараемся быть счастливыми, чем казаться такими.

Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим.

Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему, и мы бываем счастливы, обладая тем, что любим, а не тем, что другие считают достойным любви.

Нам почти всегда скучно с теми, кому скучно с нами.

На свете мало недостижимых вещей; будь у нас больше настойчивости, мы могли бы отыскать путь почти к любой цели.

Насмешка бывает часто признаком скудности ума: она является на помощь, когда недостает хороших доводов.

Нигде не найти покоя тому, кто не нашел его в самом себе.

Никакое притворство не поможет долго скрывать любовь, когда она есть, или изображать — когда ее нет.

Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

С судьбой следует обходиться, как со здоровьем: когда она нам благоприятствует — наслаждаться ею, а когда начинает капризничать — терпеливо выжидать, не прибегая без особой необходимости к сильнодействующим средствам.

Старики потому так любят давать хорошие советы, что уже не способны подавать дурные примеры.

Только умея слушать и отвечать, можно быть хорошим собеседником.

У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.

Физический труд помогает забывать о нравственных страданиях.

Человек никогда не бывает так несчастен, как ему кажется, или так счастлив, как ему хочется.

Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба встречается еще реже.

Нас мучит не столько жажда счастья, сколько желание прослыть счастливцами.

Умеренность в жизни похожа на воздержание в еде: съел бы еще, да страшно заболеть.

Демократия умирает не из-за слабости законов, а из-за слабости демократов.

Максимы и моральные размышления

Де Ларошфуко Франсуа (1613-1680) — французский писатель-моралист, герцог, принадлежал к одной из самых знатных семей Франции.

«Максимы» были впервые опубликованы в 1665 г. В предисловии Ларошфуко написал: «Я представляю на суд читателей это изображение человеческого сердца, носящее название «Максимы и моральные размышления». Оно, может статься, не всем понравится, ибо кое-кто, вероятно, сочтет, что в нем слишком много сходства с оригиналом и слишком мало лести. Пусть читатель помнит, что предубеждение против «Максим» как раз и подтверждает их, пусть проникнется сознанием, что чем запальчивее и хитроумнее он с ними спорит, тем непреложнее доказывает их правоту.

Максимы

Наши добродетели — это чаще всего
искусно переряженные пороки

То, что мы принимаем за добродетель, нередко оказывается сочетанием корыстных желаний и поступков, искусно подобранных судьбой или нашей собственной хитростью; так, например, порою женщины бывают целомудренны, а мужчины — доблестны совсем не потому, что им действительно свойственны целомудрие и доблесть.

Ни один льстец не льстит так искусно, как себялюбие.

Сколько ни сделано открытий в стране себялюбия, там еще осталось вдоволь неисследованных земель.

Ни один хитрец не сравнится в хитрости с самолюбием.

Долговечность наших страстей не более зависит от нас, чем долговечность жизни.

Страсть часто превращает умного человека в глупца, но не менее часто наделяет дураков у мои.

Великие исторические деяния, ослепляющие нас своим блеском и толкуемые политиками как следствие великих замыслов, чаше всего являются плодом игры прихотей и страстей. Так, война между Августом и Антонием, которую объясняют их честолюбивым желанием властвовать над миром, была, возможно, вызвана просто-напросто ревностью.

Страсти — это единственные ораторы, доводы которых всегда убедительны; их искусство рождено как бы самой природой и зиждется на непреложных законах. Поэтому человек бесхитростный, но увлеченный страстью, может убедить скорее, чем красноречивый, но равнодушный.

Страстям присущи такая несправедливость и такое своекорыстие, что доверять им опасно и следует их остерегаться даже тогда, когда они кажутся вполне разумными.

В человеческом сердце происходит непрерывная смена страстей, и угасание одной из них почти всегда означает торжество другой.

Наши страсти часто являются порождением других страстей, прямо им противоположных: скупость порой ведет к расточительности, а расточительность — к скупости; люди нередко стойки по слабости характера и отважны из трусости.

Как бы мы ни старались скрыть наши страсти под личиной благочестия и добродетели, они всегда проглядывают сквозь этот покров.

Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды.

Люди не только забывают благодеяния и обиды, но даже склонны ненавидеть своих благодетелей и прощать обидчиков. Необходимость отблагодарить за добро и отомстить за зло кажется им рабством, которому они не желают покоряться.

Милосердие сильных мира сего чаще всего лишь хитрая политика, цель которой — завоевать любовь народа.

Хотя все считают милосердие добродетелью, оно порождено иногда тщеславием, нередко ленью, часто страхом, а почти всегда — и тем, и другим, и третьим. Умеренность счастливых людей проистекает из спокойствия, даруемого неизменной удачей.

Умеренность — это боязнь зависти или презрения, которые становятся уделом всякого, кто ослеплен своим счастьем; это суетное хвастовство мощью ума; наконец, умеренность людей, достигших вершин удачи, — это желание казаться выше своей судьбы.

У нас у всех достанет сил, чтобы перенести несчастье ближнего.

Невозмутимость мудрецов — это всего лишь умение скрывать свои чувства в глубине сердца.

Невозмутимость, которую проявляют порой осужденные на казнь, равно как и презрение к смерти, говорит лишь о боязни взглянуть ей прямо в глаза; следовательно, можно сказать, что то и другое для их разума — все равно что повязка для их глаз.

Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.

Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на нее идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведенному обычаю, и люди чаще всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.

Когда великие люди наконец сгибаются под тяжестью длительных невзгод, они этим показывают, что прежде их поддерживала не столько сила духа, сколько сила честолюбия, и что герои отличаются от обыкновенных людей только большим тщеславием.

Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна.

Ни на солнце, ни на смерть нельзя смотреть в упор.

Люди часто похваляются самыми преступными страстями, но в зависти, страсти робкой и стыдливой, никто не смеет признаться.

Ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы считаем таковым, между тем как зависть слепо негодует на то, что какое-то достояние есть и у наших ближних.

Зло, которое мы причиняем, навлекает на нас меньше ненависти и преследований, чем наши достоинства.

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно подмечать их у ближних.

Ревность питается сомнениями; она умирает или переходит в неистовство, как только сомнения превращаются в уверенность.

Гордость всегда возмещает свои убытки и ничего не теряет, даже когда, отказывается от тщеславия.

Если бы нас не одолевала гордость, мы не жаловались бы на гордость других.

Гордость свойственна всем людям; разница лишь в том, как и когда они ее проявляют.

Природа, в заботе о нашем счастии, не только разумно устроила opганы нашего тела, но еще подарила нам гордость, — видимо, для того, чтобы избавить нас от печального сознания нашего несовершенства.

Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы убедить в нашей собственной непогрешимости.

Мы обещаем соразмерно нашим расчетам, а выполняем обещанное соразмерно нашим опасениям.

Своекорыстие говорит на всех языках и разыгрывает любые роли — даже роль бескорыстия.

Одних своекорыстие ослепляет, другим открывает глаза.

Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится неспособным к великому.

У нас не хватает силы характера, чтобы покорно следовать всем велениям рассудка.

Человеку нередко кажется, что он владеет собой, тогда как на самом деле что-то владеет им; пока разумом он стремится к одной цели, сердце незаметно увлекает его к другой.

Сила и слабость духа — это просто неправильные выражения: в действительности же существует лишь хорошее или плохое состояние органов тела.

Наши прихоти куда причудливее прихотей судьбы.

В привязанности или равнодушии философов к жизни сказывались особенности их себялюбия, которые так же нельзя оспаривать, как особенности вкуса, как склонность к какому-нибудь блюду или цвету.

Все, что посылает нам судьба, мы оцениваем в зависимости от расположения духа.

Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему, и мы бываем счастливы, обладая тем, что любим, а не тем, что другие считают достойным любви.

Человек никогда не бывает так счастлив или так несчастлив, как это кажется ему самому.

Люди, верящие в свои достоинства, считают долгом быть несчастными, дабы убедить таким образом и других и себя в том, что судьба еще не воздала им по заслугам.

Что может быть сокрушительнее для нашего самодовольства, чем ясное понимание того, что сегодня мы порицаем вещи, которые еще вчера одобряли.

Хотя судьбы людей очень несхожи, но некоторое равновесие в распределении благ и несчастий как бы уравнивает их между собой.

Какими бы преимуществами природа ни наделила человека, создать из него героя она может, лишь призвав на помощь судьбу.

Презрение философов к богатству было вызвано их сокровенным желанием отомстить несправедливой судьбе за то, что она не наградила их по достоинствам жизненными благами; оно было тайным средством, спасающим от унижений бедности, и окольным путем к почету, обычно доставляемому богатством.

Ненависть к людям, попавшим в милость, вызвана жаждой этой самой милости. Досада на ее отсутствие смягчается и умиротворяется презрением ко всем, кто ею пользуется; мы отказываем им в уважении, ибо не можем отнять того, что привлекает к ним уважение всех окружающих.

Чтобы упрочить свое положение в свете, люди старательно делают вид что оно уже упрочено.

Как бы ни кичились люди величием своих деяний, последние часто бывают следствием не великих замыслов, а простой случайности.

Наши поступки словно бы рождаются под счастливой или несчастной звездой; ей они и обязаны большей частью похвал или порицаний, выпадающих на их долю.

Не бывает обстоятельств столь несчастных, чтобы умный человек не мог извлечь из них какую-нибудь выгоду, но не бывает и столь счастливых, чтобы безрассудный не мог обратить их против себя.

Судьба все устраивает к выгоде тех, кому она покровительствует.

© Франсуа Де Ларошфуко. Мемуары. Максимы. М., Наука, 1994.

uCrazy.ru

Навигация

МИНИ ЧАТ

ПФ . Слабаки ))) Норм всё ))) Сегодня за ёлкой сходил . нарядили уже . Сидим пьём за НГ )))

30 декабря 2019 00:48
BOB marle

кренделёк дело говорит

29 декабря 2019 22:32
Бухарик

Минералочкой слабаки отпаиваются. Лечить подобное подобным, как завещал профессор Преображенский

29 декабря 2019 22:26
BOB marle

я бухаю мне пох *бись оно в рот

Ну что? печень все подготовили? Минералочки и пивка накупили?

29 декабря 2019 18:47
Бухарик

О, Леха, сколько зим! Сам как?

29 декабря 2019 15:50
-Korsar-

Сам алкаш бл*ть )))) Ипучие глаза ))) С наступающим )))

29 декабря 2019 11:47
Бухарик

29 декабря 2019 11:24
BOB marle

и тебя тем же концом

С наступающим, йобта!

28 декабря 2019 19:09
BOB marle

ебать как я рад

28 декабря 2019 18:38
vyaz1c

Отменили таки во Франции «пенсионную реформу»

28 декабря 2019 10:06
Сан Саныч

Всяко разно +25

27 декабря 2019 03:34
Михась

Хай пиплы!

26 декабря 2019 20:12
HP

бригада затянутых болтов и гаек

ПутлерЮгенд
Зондер команда по охране скреп и стабильности

25 декабря 2019 22:59
BOB marle

гестапо путлера

25 декабря 2019 22:05
Maxime

восподин одуванчик вертухай?

не мусорок, а Господин полицейский. 1

25 декабря 2019 11:31

ЛУЧШЕЕ ЗА НЕДЕЛЮ

ОПРОС

СЕЙЧАС НА САЙТЕ

КАЛЕНДАРЬ

Сегодня день рождения

ЛАРОШФУКО Франсуа де. Афоризмы

1613 — 1680 гг.
Французский писатель-моралист

Благодарность подобна добросовестности купцов: мы расплачиваемся не потому, что считаем справедливым не остаться в долгу, а чтобы легче найти потом людей, которые могут нам одолжить.

Вернейший способ быть обманутым — это считать себя умнее других.

Голова всегда бывает обманута сердцем.

Гораздо легче узнать человека вообще, чем какого – либо человека в частности.

Гордость не хочет быть в долгу, а самолюбие не желает расплачиваться.

Горячность, которая с годами все возрастает, уже граничит с безрассудством.

Зависть всегда продолжается долее, нежели счастье тех, которым завидуют.

Как мы можем требовать, чтобы кто-то сохранил нашу тайну, если мы сами не можем ее сохранить.

Когда нам удается перехитрить других, они редко кажутся нам такими дураками, какими кажемся мы сами себе, когда другим удается перехитрить нас.

Лесть – фальшивая монета, попавшая в обращение лишь благодаря нашему тщеславию.

Любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь.

Можно встретить женщину, не имевшую любовников, но трудно встретить женщину, имевшую только одного любовника.

Мы легко забываем свою вину, если она только нам одним известна.

Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно подмечать их у ближних.

Нет более несносных глупцов, чем те, которые не совсем лишены ума.

Нет ничего глупее желания всегда быть умнее всех.

Признак истинного достоинства человека в том, что даже его завистники вынуждены его хвалить.

Ревность родится всегда одновременно с любовью, но не всегда умирает вместе с нею.

Самое большое зло, какое может сделать нам враг, это приучить наше сердце к ненависти.

Суждения наших врагов о нас ближе к истине, чем наши собственные.

Тот, кто думает, что может обойтись без других, сильно ошибается; но тот, кто думает, что другие не могут обойтись без него, ошибается еще сильнее.

Ум у большинства женщин служит не столько для укрепления их благоразумия, сколько для оправдания их безрассудств.

Человек никогда не бывает так несчастен, как ему кажется, и так счастлив, как ему хочется.

Ссылка на основную публикацию
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031