Легендарная атака мертвецов интересные факты - Oxford44.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Легендарная атака мертвецов интересные факты

Атака Мертвецов

Атака Мертвецов – это легендарный подвиг русских солдат, который произошел в 1915 году. Он навсегда вошел в историю, прославив мужество русского духа и его невероятную отвагу. Давайте посмотрим, как все происходило.

Но прежде хочется сказать, что часто восхищаясь красивыми картинками западных фильмов, молодежь забывает, что у них есть своя собственная, отечественная история, причем великая и славная. Когда узнаешь детали Атаки Мертвецов, понимаешь, что 300 спартанцев (подвиг которых, несомненно, также велик) — это почти ничто в сравнении с подвигом солдат российской империи, о котором мы сейчас расскажем.

Крепость Осовец

Это случилось в годы Первой мировой войны (1914-1918) при обороне крепости Осовец. Сама крепость была основана в 1795 г. силами Российской империи. Более 100 лет вокруг нее возводили различные фортификационные сооружения. К слову сказать, на сегодняшний день это место находится в Польше, в 50 километрах от города Белосток.

Первое боевое крещение произошло в сентябре 1914 г., когда части 8-й германской армии подступили к ней вплотную. Несмотря на колоссальный численный перевес немцев, русские отбили первую атаку.

Здесь надо пояснить причины того, почему вообще состоялось легендарное событие, о котором пойдет речь ниже. Дело в том, что крепость Осовец имела чрезвычайно важное стратегическое значение для Российской империи. На север и юг от нее располагались непроходимые болота, поэтому для продвижения в этом направлении германские войска должны были любой ценой взять Осовец.

Через несколько месяцев после первой неуспешной атаки, 3 февраля 1915 г. немцы предприняли следующую попытку захватить крепость. После шестидневных боев им удалось взять первый рубеж обороны.

Это позволило им стянуть тяжелую артиллерию и на полную мощь начать атаковать гарнизон. Среди орудий были мортиры «Шкода» калибром 305 мм, а также «Большие Берты» калибром 420 мм.

Сложно себе даже представить, но всего за одну неделю, крепость Осовец приняла более 250 тыс. вражеских снарядов. По словам выживших воинов, земля тряслась, как корабль в шторм, а клубы дыма и страшные языки пламени, окутывая фортификационные сооружения, беспощадно их уничтожали.

Зная о колоссальных разрушениях и потерях, командование Осовца отдало приказ защитникам продержаться всего 48 часов. Но храбрые солдаты, видимо, помнили, что русские не сдаются! Им удалось не просто продержаться требуемый срок, но и полностью оттеснить со своих позиций гораздо более сильного противника.

Осовец Атака Мертвецов

Через 5 месяцев, в июле 1915 г. состоялась третья попытка атаковать неприступную крепость Осовец. Именно она стала тем решающим моментом, который навсегда вошел в историю российской военной славы.

Убедившись, что Осовец, обороняемый отважными воинами, не взять при помощи грубой силы и артиллерийских орудий, немецкое командование приняло решение об использовании боевых отравляющих газов.

Под крепостью было развернуто 30 газобаллонных батарей, которые до этого тщательным образом маскировались. Газовая атака началась 6 августа 1915 г. в 4 часа утра.

Благодаря попутному ветру, выпускаемый из баллонов хлор начал уничтожать все на своем пути. Территория поражения крепости Осовец была едва ли не роковой, так как ядовитая волна газа, шириной 8 км, а высотой до 15 м, проникла на глубину 20 км.

Все живое было поражено на пути разрушительных химикатов. Листья на деревьях пожелтели, трава почернела и припала к земле. По словам очевидцев, в кромешной тишине стоял ужасающий запах смерти.

Учитывая тот факт, что воины гарнизона не имели никаких средств защиты от подобного рода газового воздействия, они понесли тяжелейшие потери.

226-й Землянский полк, который отвечал за оборону в главном направлении врага, был почти полностью выбит из строя. 9-я, 10-я и 11-я роты пострадали настолько сильно, что не в состоянии были сражаться. В остальных ротах дееспособными были буквально единицы.

Артиллеристы также понесли столь тяжелый урон, что совсем не могли вести огонь. В целом, полностью вышли из строя более 1600 человек, и абсолютно весь гарнизон, в той или иной мере, пострадал от отравляющего газа.

Владимир Котлинский

После этих действий, германская сторона пустила в ход артиллерию, в том числе и с химическими зарядами, и дала команду пехоте наступать на парализованного противника.

Двигаясь стройными рядами, более 7000 немцев начали штурм. С легкостью захватив первые две линии обороны, которые полностью обезлюдели, они уверенно продвигались дальше. Когда они приблизились к Рудскому мосту, появилась реальная опасность его захвата, что фактически означало бы непременное падение Осовца.

В этот решающий момент комендант крепости генерал-лейтенант Николай Бржозовский дал приказ контратаковать врага в штыки «всем, чем можно».

Этот отчаянный шаг был приведен в исполнение 21-летним командиром 13-й роты Землянского полка подпоручиком Владимиром Котлинским, родом из Пскова. О нем сослуживцы говорили:

Этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения. Уже в прошлой работе полка он много принес пользы, командуя одной из рот.

Итак, началась Атака Мертвецов.

Возглавив остатки собственной роты, он повел за собой выживших бойцов 8-й, 12-й и 14-й роты.

Это было страшное зрелище. Обмотанные грязными тряпками, с жуткими ожогами на лицах, харкая кровью и издавая нечеловеческие хрипы, русские солдаты двигались в сторону противника.

Немцы, будучи уверенные в однозначной победе и не ожидая встретить на своем пути уничтоженного ядовитыми парами противника, увидев настоящую Атаку Мертвецов, пришли в настоящий ужас и сверхъестественный страх.

Они сначала начали отступать, не веря своим глазам, а потом и вовсе случилось невиданное. Несколько десятков русских обратили в бегство 7-тысячную германскую пехоту. Много немцев погибло на проволочных сетях перед второй линией окопов от огня крепостной артиллерии, так как в панике они давили и топтали друг друга.

В этой атаке был смертельно ранен и погиб подпоручик Котлинский, который в 1916 г. был посмертно награжден орденом Святого Георгия 4 степени.

В 8 часов утра немецкий прорыв был ликвидирован, а уже в 11 стало ясно: штурм отбит полностью.

Этот неслыханный подвиг получил в истории название «Атака мертвецов».

Разоблачения Атаки Мертвецов

В последнее время все больше «новых историков» утверждают, что Атака Мертвецов во многом является чуть ли не вымыслом. Разумеется, все подобные подвиги со временем окружаются ореолом славы, а неудобные моменты постепенно стираются из памяти. Но едва ли это можно считать поводом для изысканий противников героического подвига русских солдат.

  1. Все дело в кавычках. Это главный аргумент, который приводят «разоблачители» атаки мертвецов. Дело в том, что первым данный термин употребил военный инженер С. А. Хмельков в 1939 г. в работе «Борьба за Осовец». Там слово «мертвецы» взято в кавычки, что вполне объяснимо. Но можно ли считать выражение «атака мертвецов» буквальным? Разумеется, нет, поэтому образность этого словосочетания лишь подчеркивает ужасающее положение защитников Осовца на момент газовой контратаки. Следовательно, ехидные замечания по поводу того, что якобы «все дело в кавычках», ни на грамм не уменьшают потрясающий подвиг мужества защитников крепости Осовец.
  2. Русских было больше. Это второй аргумент, который довелось встретить автору данной статьи. Он сводится к тому, что по официальным данным немцев было 7 тысяч, а русских – 60 или 70; и это, якобы, не совсем верно, так как неправдоподобно. Однако при таких «разоблачениях» Атаки Мертвецов никто не уточняет, сколько же на самом деле было русских, если не 60. По сути, это-то и аргументом нельзя считать.
  3. Немцы просто не знали. Это утверждение вообще комично по своей сути. Его сторонники утверждают, что немецкие солдаты были уверены, что после газовой атаки все вымрут. Однако многие из них не только выжили, но и с обезображенными лицами в ожогах и ранах пошли в бой. То есть немцы просто не знали, что их могут контратаковать. У сторонников данной позиции хочется спросить: и что? Если психологический эффект русских солдат, пораженных хлором и идущих вперед со штыками был столь велик, что немцы в ужасе обратились в бегство, значит ли это, что подвиг не такой уж великий? Война – это искусство возможного, и если один лишь психологический эффект способствовал бегству врага, тем славнее подвиг, мужество и решимость победителя, не побоявшегося после тяжелейших потерь пойти в штыковую атаку против многотысячного войска. А говорить «если бы» после боя – бессмысленно и глупо.

Интересный факт

Интересна выдержка из воспоминаний непосредственного участника Атаки Мертвецов. Вот она:

Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулемётный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат.
Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевлённые только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям.

Немцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулемёты.

Поражающее воздействие хлора

На всякий случай хочется в двух словах пояснить, что собой представляет отравление подобного рода. Когда пары хлора попадают на открытые участки тела и слизистые носоглотки и глаз, они причиняют ожоги разной степени тяжести, в зависимости от количества ядовитого вещества.

Более того, вдыхая отравленный газ, солдаты страдали от токсических судорог грудной клетки, что практически лишало их возможности действовать.

Именно по этой причине русские солдаты, принявшие участие в Атаке Мертвецов, выглядели страшно, как в фильмах ужасов: они обматывали открытые участки лица и тела любыми тряпками, которые можно было достать, так как кожа лопалась, а язвы причиняли нестерпимую боль.

Тяжелые ожоги получило подавляющее большинство воинов. И все-таки, после применения против них химического оружия массового поражения они не только выстояли, но и отразили атаку врага, выполнив долг защитников вверенной им линии обороны.

Малоизвестные факты об «атаке мертвецов». Герой возглавивший атаку и воспоминания немецкого солдата

Сделать ее заметнее в лентах пользователей или получить ПРОМО-позицию, чтобы вашу статью прочитали тысячи человек.

  • Стандартное промо
  • 3 000 промо-показов 49
  • 5 000 промо-показов 65
  • 30 000 промо-показов 299
  • Выделить фоном 49
  • Золотое промо
  • 1 час промо-показов 5 ЗР
  • 2 часa промо-показов 10 ЗР
  • 3 часa промо-показов 15 ЗР
  • 4 часa промо-показов 20 ЗР

Статистика по промо-позициям отражена в платежах.

Поделитесь вашей статьей с друзьями через социальные сети.

Ой, простите, но у вас недостаточно континентальных рублей для продвижения записи.

Получите континентальные рубли,
пригласив своих друзей на Конт.

Пожалуй каждый из нас слышал о подвиге легендарных героев- защитников Брестской крепости, однако судьба сложилась так, что другие защитники другой крепости оказались практически полностью забыты. Ведь воевали они в другую, несколько более раннюю войну, Первую мировую, о которой, как и подвигах ее героев, долгие годы было не принято упоминать по идеологическим соображениям. А ведь место для подвига русского оружия там было и не мало. Речь идет о защитниках крепости Осовец.

Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов»

Воспоминание немецкого солдата об атаке мертвецов:

Крепость Осовец вблизи не впечатляла: невысокие стены, обычный кирпич, заросли вокруг. Издалека она и вовсе не казалась крепостью, а какой-то заброшенной мещанской школой. Капитан Шульц, рассматривая русские укрепления, ухмылялся: «Германская машина проедет по этой кочке и даже не заметит». Мы с фельдфебелем Бэром разделяли настрой командира, но на душе отчего-то было неспокойно.

Наш полк был поднят по команде в 3 часа утра. Солдат выстроили недалеко от железной дороги. Наша задача — ударить по укреплению русских с правого фланга. Ровно в 4 часа утра вступила в дело артиллерия. Тяжелые звуки орудийных выстрелов и разрывов не стихали с полчаса. Затем все словно замерло. И со стороны центрального входа крепости показались «газовщики». Так мы называли подразделение ландвера, которое использовало для уничтожения противника отравляющий газ. «Газовщики» стали подносить поближе к крепости баллоны и тянуть шланги. Часть шлангов просунули в проемы, ведущие под землю, часть просто кинули на земле. Крепость находилась в низине, и чтобы травить русских, достаточно было и этих усилий.

Работали «газовщики» проворно. Все было готово минут за пятнадцать. Затем пустили газ. Нам приказали надеть противогазы. Фельдфебель Бэр сказал, что слышал разговор двух офицеров из «газовщиков», — будто бы решили использовать какой-то новый газ, убивающий очень эффективно. Они также сказали, что командование решило травить русских, поскольку по докладу военной разведки у них нет противогазов. «Бой будет быстрый и без потерь», — заверил он то ли меня, то ли себя самого.

Читайте также:  Что вы могли не знать о менделееве – интересные факты

Газ быстро заполнил низину. Казалось, что это не смертельное облако ползет на крепость, а обычный утренний туман, пусть и очень густой. А затем из этого тумана послышались ужасные, леденящие кровь звуки. Фантазия рисовала страшные картины: человек мог так кричать только тогда, когда его выворачивает наизнанку неизведанная, нечеловеческая, дьявольская сила. Слава Христу нашему Господу, продолжалось это не долго. Примерно через час газовое облако рассеялось, и капитан Шульц дал команду выдвигаться. Наша группа подошла к стенам и закинула на них заранее приготовленные лестницы.

Было тихо. Солдаты полезли вверх. Первым на стену взобрался капрал Бисмарк. Уже на верху он вдруг пошатнулся и чуть не свалился назад, но все же удержался. Упав на колено, он сорвал с себя противогаз. Его тут же вырвало. Следующий солдат повел себя примерно так же. Его как-то неестественно передернуло, ноги его ослабли, и он опустился на колени. Третий солдат, забравшийся на укрепление, в глубоком обмороке повалился на фельдфебеля Бэра, который чудом удержался на лестнице, не дав и ему упасть вниз. Я помог Бэру поднять солдата назад на стенку и практически одновременно с фельдфебелем оказался на укреплении.

То, что я увидел внизу, в сердце крепости, мне не забыть никогда. Даже годы спустя я вижу картину, по сравнению с которой работы великого Босха кажутся юмористическими зарисовками. Внутри крепости газового облака уже не было. Практически весь плац был усеян мертвыми телами. Они лежали в какой-то коричнево-красной массе, о природе происхождения которой гадать было не нужно. Рты мертвецов были широко раскрыты и из них выпадали части внутренних органов и текла слизь. Глаза были окровавлены, у некоторых вытекли полностью. Видимо, когда пошел газ, солдаты выбегали из своих укрытий на улицу, чтобы вдохнуть спасительного воздуха, которого там не оказалось.

Меня стошнило прямо в противогазе. Желудочный сок и армейская тушенка залили стекла и перекрыли дыхание. С трудом найдя силы, я сорвал противогаз. «Господи, да что же это? Что!» — бесконечно повторял кто-то из наших. А снизу напирали все новые солдаты, и мы были вынуждены спуститься. Внизу мы начали продвигаться к центру плаца, туда, где висело русское знамя. Фельдфебель Бэр, который считался у нас атеистом, тихо повторял: «Господи, Господи, Господи…». Со стороны левого фланга и главных ворот к центру площади двигались солдаты других частей, прорвавшихся в крепость. Их состояние было не лучше нашего.

Вдруг с правой стороны от себя я заметил движение. Мертвый солдат, судя по петлицам и погонам — русский поручик , приподнимался на локтях. Повернув лицо, вернее кровавое месиво с вытекшим глазом, он прохрипел: «Взвод, заряжай!». Мы все, абсолютно все германские солдаты, которые находились в этот момент в крепости, а это несколько тысяч человек, замерли в ужасе. «Взвод, заряжай!» — повторил мертвец, и вокруг нас зашевелилось месиво трупов, по которому мы шли к своей победе. Кто-то из наших потерял сознание, кто-то вцепился в винтовку или в товарища. А поручик продолжал двигаться, поднялся во полный рост, вынул из ножен саблю.

«Взвод, в атаку!» — нечеловеческим голосом прохрипел русский офицер и, шатаясь, пошел на нас. И вся наша огромная победоносная сила в секунду обратилась в бегство. С криками ужаса мы бросились к центральному входу. Точнее, теперь уже к выходу. А за нашими спинами поднималась армия мертвецов. Мертвецы хватали нас за ноги, валили на землю. Нас душили, били руками, рубили саблями, кололи штыками. В спины нам раздавались выстрелы. А мы все бежали, бежали в диком ужасе, не оглядываясь, не помогая подняться нашим упавшим товарищам, сметая и толкая тех, кто бежал впереди. Я не могу вспомнить, когда остановился — вечером этого же дня или, может быть, следующего.

Уже потом я узнал, что мертвецы были вовсе не мертвецами, а просто не до конца отравленными русскими солдатами. Наши ученые выяснили, что русские в крепости Осовец пили липовый чай, и именно он частично нейтрализовал действие нашего нового секретного газа. Хотя, может быть они и врали, эти ученые. Также ходили слухи, что во время штурма крепости от разрыва сердца умерли около ста германских солдат. Еще несколько сотен были забиты, зарублены, застрелены восставшими из ада русскими. Русскими, которые, как говорили, почти все на следующий день умерли.

Всех германских солдат, участвовавших в этой операции, освободили от дальнейшей военной службы. Многие сошли с ума. Многие, и я в том числе, до сих пор просыпаются по ночам и орут от ужаса. Потому что нет ничего страшнее мертвого русского солдата.

Осада крепости, происходила в 1915 году и продолжалась 190 дней. Все это время крепость интенсивно обстреливалась немецкой артиллерией. Немцы подкатили даже две свои легендарные «Большие Берты», которые русские ответным огнем умудрились подбить.

Тогда командование штаба приняло решение взять крепость, отравив ее защитников газом. 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла на глубину до 20 км.

Газ был на столько ядовит, что за эти несколько часов, завяла и пожухла даже трава.

Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась. контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало.

Тот самый офицер, поднявший в атаку солдат — Владимир Карпович Котлинский родился в городе Остров Псковской губернии. Отец из крестьян деревни Веркалы Игуменского уезда Минской губернии, ныне территория Шацкого сельсовета в Республике Беларусь. Имя матери в доступных источниках прямо не указано. Высказано предположение, что это телеграфистка станции Псков-1 Наталья Петровна Котлинская. Также предполагается, что в семье был как минимум ещё один ребёнок, младший брат Владимира, Евгений (1898—1968).

После окончания реального училища в 1913 году Владимир Котлинский выдержал экзамены в Военно-топографическое училище в Петербурге. Летом 1914 после первого курса юнкера́ проходили стандартную геодезическую практику под Режицей в Витебской губернии.

19 июля (1 августа) 1914 года, день объявления войны Германией России, считается первым днём Первой мировой войны. Через месяц в училище состоялся досрочный выпуск юнкеров с распределением по частям. Владимиру Котлинскому был присвоен чин подпоручика с прикомандированием к 226-му пехотному Землянскому полку, который позднее вошёл в состав гарнизона крепости Осовец.

О деталях службы Котлинского до его подвига известно немного. В статье «Подвиг псковича», напечатанной в 1915 году уже после его смерти, в том числе говорится:

К Н-скому полку в начале войны был прикомандирован только что окончивший военно-топографическое училище юноша подпоручик Котлинский. Этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения. Уже в прошлой работе полка он много принес пользы, командуя одной из рот.

Любители истории

Популярные публикации

Последние комментарии

Малоизвестные факты об «атаке мертвецов». Герой возглавивший атаку и воспоминания немецкого солдата

Пожалуй каждый из нас слышал о подвиге легендарных героев- защитников Брестской крепости, однако судьба сложилась так, что другие защитники другой крепости оказались практически полностью забыты. Ведь воевали они в другую, несколько более раннюю войну, Первую мировую, о которой, как и подвигах ее героев, долгие годы было не принято упоминать по идеологическим соображениям.

Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов»

Воспоминание немецкого солдата об атаке мертвецов:

Крепость Осовец вблизи не впечатляла: невысокие стены, обычный кирпич, заросли вокруг. Издалека она и вовсе не казалась крепостью, а какой-то заброшенной мещанской школой. Капитан Шульц, рассматривая русские укрепления, ухмылялся: «Германская машина проедет по этой кочке и даже не заметит». Мы с фельдфебелем Бэром разделяли настрой командира, но на душе отчего-то было неспокойно.

Наш полк был поднят по команде в 3 часа утра. Солдат выстроили недалеко от железной дороги. Наша задача — ударить по укреплению русских с правого фланга. Ровно в 4 часа утра вступила в дело артиллерия. Тяжелые звуки орудийных выстрелов и разрывов не стихали с полчаса. Затем все словно замерло. И со стороны центрального входа крепости показались «газовщики». Так мы называли подразделение ландвера, которое использовало для уничтожения противника отравляющий газ. «Газовщики» стали подносить поближе к крепости баллоны и тянуть шланги. Часть шлангов просунули в проемы, ведущие под землю, часть просто кинули на земле. Крепость находилась в низине, и чтобы травить русских, достаточно было и этих усилий.

Работали «газовщики» проворно. Все было готово минут за пятнадцать. Затем пустили газ. Нам приказали надеть противогазы. Фельдфебель Бэр сказал, что слышал разговор двух офицеров из «газовщиков», — будто бы решили использовать какой-то новый газ, убивающий очень эффективно. Они также сказали, что командование решило травить русских, поскольку по докладу военной разведки у них нет противогазов. «Бой будет быстрый и без потерь», — заверил он то ли меня, то ли себя самого.

Газ быстро заполнил низину. Казалось, что это не смертельное облако ползет на крепость, а обычный утренний туман, пусть и очень густой. А затем из этого тумана послышались ужасные, леденящие кровь звуки. Фантазия рисовала страшные картины: человек мог так кричать только тогда, когда его выворачивает наизнанку неизведанная, нечеловеческая, дьявольская сила. Слава Христу нашему Господу, продолжалось это не долго. Примерно через час газовое облако рассеялось, и капитан Шульц дал команду выдвигаться. Наша группа подошла к стенам и закинула на них заранее приготовленные лестницы.

Было тихо. Солдаты полезли вверх. Первым на стену взобрался капрал Бисмарк. Уже на верху он вдруг пошатнулся и чуть не свалился назад, но все же удержался. Упав на колено, он сорвал с себя противогаз. Его тут же вырвало. Следующий солдат повел себя примерно так же. Его как-то неестественно передернуло, ноги его ослабли, и он опустился на колени. Третий солдат, забравшийся на укрепление, в глубоком обмороке повалился на фельдфебеля Бэра, который чудом удержался на лестнице, не дав и ему упасть вниз. Я помог Бэру поднять солдата назад на стенку и практически одновременно с фельдфебелем оказался на укреплении.

То, что я увидел внизу, в сердце крепости, мне не забыть никогда. Даже годы спустя я вижу картину, по сравнению с которой работы великого Босха кажутся юмористическими зарисовками. Внутри крепости газового облака уже не было. Практически весь плац был усеян мертвыми телами. Они лежали в какой-то коричнево-красной массе, о природе происхождения которой гадать было не нужно. Рты мертвецов были широко раскрыты и из них выпадали части внутренних органов и текла слизь. Глаза были окровавлены, у некоторых вытекли полностью. Видимо, когда пошел газ, солдаты выбегали из своих укрытий на улицу, чтобы вдохнуть спасительного воздуха, которого там не оказалось.

Меня стошнило прямо в противогазе. Желудочный сок и армейская тушенка залили стекла и перекрыли дыхание. С трудом найдя силы, я сорвал противогаз. «Господи, да что же это? Что!» — бесконечно повторял кто-то из наших. А снизу напирали все новые солдаты, и мы были вынуждены спуститься. Внизу мы начали продвигаться к центру плаца, туда, где висело русское знамя. Фельдфебель Бэр, который считался у нас атеистом, тихо повторял: «Господи, Господи, Господи…». Со стороны левого фланга и главных ворот к центру площади двигались солдаты других частей, прорвавшихся в крепость. Их состояние было не лучше нашего.

Читайте также:  Спутники марса – интересные факты об открытии

Вдруг с правой стороны от себя я заметил движение. Мертвый солдат, судя по петлицам и погонам — русский поручик , приподнимался на локтях. Повернув лицо, вернее кровавое месиво с вытекшим глазом, он прохрипел: «Взвод, заряжай!». Мы все, абсолютно все германские солдаты, которые находились в этот момент в крепости, а это несколько тысяч человек, замерли в ужасе. «Взвод, заряжай!» — повторил мертвец, и вокруг нас зашевелилось месиво трупов, по которому мы шли к своей победе. Кто-то из наших потерял сознание, кто-то вцепился в винтовку или в товарища. А поручик продолжал двигаться, поднялся во полный рост, вынул из ножен саблю.

«Взвод, в атаку!» — нечеловеческим голосом прохрипел русский офицер и, шатаясь, пошел на нас. И вся наша огромная победоносная сила в секунду обратилась в бегство. С криками ужаса мы бросились к центральному входу. Точнее, теперь уже к выходу. А за нашими спинами поднималась армия мертвецов. Мертвецы хватали нас за ноги, валили на землю. Нас душили, били руками, рубили саблями, кололи штыками. В спины нам раздавались выстрелы. А мы все бежали, бежали в диком ужасе, не оглядываясь, не помогая подняться нашим упавшим товарищам, сметая и толкая тех, кто бежал впереди. Я не могу вспомнить, когда остановился — вечером этого же дня или, может быть, следующего.

Уже потом я узнал, что мертвецы были вовсе не мертвецами, а просто не до конца отравленными русскими солдатами. Наши ученые выяснили, что русские в крепости Осовец пили липовый чай, и именно он частично нейтрализовал действие нашего нового секретного газа. Хотя, может быть они и врали, эти ученые. Также ходили слухи, что во время штурма крепости от разрыва сердца умерли около ста германских солдат. Еще несколько сотен были забиты, зарублены, застрелены восставшими из ада русскими. Русскими, которые, как говорили, почти все на следующий день умерли.

Всех германских солдат, участвовавших в этой операции, освободили от дальнейшей военной службы. Многие сошли с ума. Многие, и я в том числе, до сих пор просыпаются по ночам и орут от ужаса. Потому что нет ничего страшнее мертвого русского солдата.

Осада крепости, происходила в 1915 году и продолжалась 190 дней. Все это время крепость интенсивно обстреливалась немецкой артиллерией. Немцы подкатили даже две свои легендарные «Большие Берты», которые русские ответным огнем умудрились подбить.

Тогда командование штаба приняло решение взять крепость, отравив ее защитников газом. 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла на глубину до 20 км.

Газ был на столько ядовит, что за эти несколько часов, завяла и пожухла даже трава.

Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась. контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало.

Тот самый офицер, поднявший в атаку солдат — Владимир Карпович Котлинский родился в городе Остров Псковской губернии. Отец из крестьян деревни Веркалы Игуменского уезда Минской губернии, ныне территория Шацкого сельсовета в Республике Беларусь. Имя матери в доступных источниках прямо не указано. Высказано предположение, что это телеграфистка станции Псков-1 Наталья Петровна Котлинская. Также предполагается, что в семье был как минимум ещё один ребёнок, младший брат Владимира, Евгений (1898—1968).

После окончания реального училища в 1913 году Владимир Котлинский выдержал экзамены в Военно-топографическое училище в Петербурге. Летом 1914 после первого курса юнкера́ проходили стандартную геодезическую практику под Режицей в Витебской губернии.

19 июля (1 августа) 1914 года, день объявления войны Германией России, считается первым днём Первой мировой войны. Через месяц в училище состоялся досрочный выпуск юнкеров с распределением по частям. Владимиру Котлинскому был присвоен чин подпоручика с прикомандированием к 226-му пехотному Землянскому полку, который позднее вошёл в состав гарнизона крепости Осовец.

О деталях службы Котлинского до его подвига известно немного. В статье «Подвиг псковича», напечатанной в 1915 году уже после его смерти, в том числе говорится:

К Н-скому полку в начале войны был прикомандирован только что окончивший военно-топографическое училище юноша подпоручик Котлинский. Этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения. Уже в прошлой работе полка он много принес пользы, командуя одной из рот.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Малоизвестные факты об «атаке мертвецов». Герой возглавивший атаку и воспоминания немецкого солдата

Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов»

Воспоминание немецкого солдата об атаке мертвецов:

Крепость Осовец вблизи не впечатляла: невысокие стены, обычный кирпич, заросли вокруг. Издалека она и вовсе не казалась крепостью, а какой-то заброшенной мещанской школой. Капитан Шульц, рассматривая русские укрепления, ухмылялся: «Германская машина проедет по этой кочке и даже не заметит». Мы с фельдфебелем Бэром разделяли настрой командира, но на душе отчего-то было неспокойно.

Наш полк был поднят по команде в 3 часа утра. Солдат выстроили недалеко от железной дороги. Наша задача — ударить по укреплению русских с правого фланга. Ровно в 4 часа утра вступила в дело артиллерия. Тяжелые звуки орудийных выстрелов и разрывов не стихали с полчаса. Затем все словно замерло. И со стороны центрального входа крепости показались «газовщики». Так мы называли подразделение ландвера, которое использовало для уничтожения противника отравляющий газ. «Газовщики» стали подносить поближе к крепости баллоны и тянуть шланги. Часть шлангов просунули в проемы, ведущие под землю, часть просто кинули на земле. Крепость находилась в низине, и чтобы травить русских, достаточно было и этих усилий.

Работали «газовщики» проворно. Все было готово минут за пятнадцать. Затем пустили газ. Нам приказали надеть противогазы. Фельдфебель Бэр сказал, что слышал разговор двух офицеров из «газовщиков», — будто бы решили использовать какой-то новый газ, убивающий очень эффективно. Они также сказали, что командование решило травить русских, поскольку по докладу военной разведки у них нет противогазов. «Бой будет быстрый и без потерь», — заверил он то ли меня, то ли себя самого.

Газ быстро заполнил низину. Казалось, что это не смертельное облако ползет на крепость, а обычный утренний туман, пусть и очень густой. А затем из этого тумана послышались ужасные, леденящие кровь звуки. Фантазия рисовала страшные картины: человек мог так кричать только тогда, когда его выворачивает наизнанку неизведанная, нечеловеческая, дьявольская сила. Слава Христу нашему Господу, продолжалось это не долго. Примерно через час газовое облако рассеялось, и капитан Шульц дал команду выдвигаться. Наша группа подошла к стенам и закинула на них заранее приготовленные лестницы.

Было тихо. Солдаты полезли вверх. Первым на стену взобрался капрал Бисмарк. Уже на верху он вдруг пошатнулся и чуть не свалился назад, но все же удержался. Упав на колено, он сорвал с себя противогаз. Его тут же вырвало. Следующий солдат повел себя примерно так же. Его как-то неестественно передернуло, ноги его ослабли, и он опустился на колени. Третий солдат, забравшийся на укрепление, в глубоком обмороке повалился на фельдфебеля Бэра, который чудом удержался на лестнице, не дав и ему упасть вниз. Я помог Бэру поднять солдата назад на стенку и практически одновременно с фельдфебелем оказался на укреплении.

То, что я увидел внизу, в сердце крепости, мне не забыть никогда. Даже годы спустя я вижу картину, по сравнению с которой работы великого Босха кажутся юмористическими зарисовками. Внутри крепости газового облака уже не было. Практически весь плац был усеян мертвыми телами. Они лежали в какой-то коричнево-красной массе, о природе происхождения которой гадать было не нужно. Рты мертвецов были широко раскрыты и из них выпадали части внутренних органов и текла слизь. Глаза были окровавлены, у некоторых вытекли полностью. Видимо, когда пошел газ, солдаты выбегали из своих укрытий на улицу, чтобы вдохнуть спасительного воздуха, которого там не оказалось.

Меня стошнило прямо в противогазе. Желудочный сок и армейская тушенка залили стекла и перекрыли дыхание. С трудом найдя силы, я сорвал противогаз. «Господи, да что же это? Что!» — бесконечно повторял кто-то из наших. А снизу напирали все новые солдаты, и мы были вынуждены спуститься. Внизу мы начали продвигаться к центру плаца, туда, где висело русское знамя. Фельдфебель Бэр, который считался у нас атеистом, тихо повторял: «Господи, Господи, Господи…». Со стороны левого фланга и главных ворот к центру площади двигались солдаты других частей, прорвавшихся в крепость. Их состояние было не лучше нашего.

Вдруг с правой стороны от себя я заметил движение. Мертвый солдат, судя по петлицам и погонам — русский поручик , приподнимался на локтях. Повернув лицо, вернее кровавое месиво с вытекшим глазом, он прохрипел: «Взвод, заряжай!». Мы все, абсолютно все германские солдаты, которые находились в этот момент в крепости, а это несколько тысяч человек, замерли в ужасе. «Взвод, заряжай!» — повторил мертвец, и вокруг нас зашевелилось месиво трупов, по которому мы шли к своей победе. Кто-то из наших потерял сознание, кто-то вцепился в винтовку или в товарища. А поручик продолжал двигаться, поднялся во полный рост, вынул из ножен саблю.

«Взвод, в атаку!» — нечеловеческим голосом прохрипел русский офицер и, шатаясь, пошел на нас. И вся наша огромная победоносная сила в секунду обратилась в бегство. С криками ужаса мы бросились к центральному входу. Точнее, теперь уже к выходу. А за нашими спинами поднималась армия мертвецов. Мертвецы хватали нас за ноги, валили на землю. Нас душили, били руками, рубили саблями, кололи штыками. В спины нам раздавались выстрелы. А мы все бежали, бежали в диком ужасе, не оглядываясь, не помогая подняться нашим упавшим товарищам, сметая и толкая тех, кто бежал впереди. Я не могу вспомнить, когда остановился — вечером этого же дня или, может быть, следующего.

Уже потом я узнал, что мертвецы были вовсе не мертвецами, а просто не до конца отравленными русскими солдатами. Наши ученые выяснили, что русские в крепости Осовец пили липовый чай, и именно он частично нейтрализовал действие нашего нового секретного газа. Хотя, может быть они и врали, эти ученые. Также ходили слухи, что во время штурма крепости от разрыва сердца умерли около ста германских солдат. Еще несколько сотен были забиты, зарублены, застрелены восставшими из ада русскими. Русскими, которые, как говорили, почти все на следующий день умерли.

Всех германских солдат, участвовавших в этой операции, освободили от дальнейшей военной службы. Многие сошли с ума. Многие, и я в том числе, до сих пор просыпаются по ночам и орут от ужаса. Потому что нет ничего страшнее мертвого русского солдата.

Осада крепости, происходила в 1915 году и продолжалась 190 дней. Все это время крепость интенсивно обстреливалась немецкой артиллерией. Немцы подкатили даже две свои легендарные «Большие Берты», которые русские ответным огнем умудрились подбить.

Тогда командование штаба приняло решение взять крепость, отравив ее защитников газом. 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла на глубину до 20 км.

Читайте также:  Достоевскому – от благодарных бесов

Газ был на столько ядовит, что за эти несколько часов, завяла и пожухла даже трава.

Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась. контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало.

Тот самый офицер, поднявший в атаку солдат — Владимир Карпович Котлинский родился в городе Остров Псковской губернии. Отец из крестьян деревни Веркалы Игуменского уезда Минской губернии, ныне территория Шацкого сельсовета в Республике Беларусь. Имя матери в доступных источниках прямо не указано. Высказано предположение, что это телеграфистка станции Псков-1 Наталья Петровна Котлинская. Также предполагается, что в семье был как минимум ещё один ребёнок, младший брат Владимира, Евгений (1898—1968).

После окончания реального училища в 1913 году Владимир Котлинский выдержал экзамены в Военно-топографическое училище в Петербурге. Летом 1914 после первого курса юнкера́ проходили стандартную геодезическую практику под Режицей в Витебской губернии.

19 июля (1 августа) 1914 года, день объявления войны Германией России, считается первым днём Первой мировой войны. Через месяц в училище состоялся досрочный выпуск юнкеров с распределением по частям. Владимиру Котлинскому был присвоен чин подпоручика с прикомандированием к 226-му пехотному Землянскому полку, который позднее вошёл в состав гарнизона крепости Осовец.

О деталях службы Котлинского до его подвига известно немного. В статье «Подвиг псковича», напечатанной в 1915 году уже после его смерти, в том числе говорится:

К Н-скому полку в начале войны был прикомандирован только что окончивший военно-топографическое училище юноша подпоручик Котлинский. Этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения. Уже в прошлой работе полка он много принес пользы, командуя одной из рот.

Новое в блогах

Подвиг русских воинов, малоизвестные факты об «атаке мертвецов»

Пожалуй каждый из нас слышал о подвиге легендарных героев- защитников Брестской крепости, однако судьба сложилась так, что другие защитники другой крепости оказались практически полностью забыты. Ведь воевали они в другую, несколько более раннюю войну, Первую мировую, о которой, как и подвигах ее героев, долгие годы было не принято упоминать по идеологическим соображениям. А ведь место для подвига русского оружия там было и не мало. Речь идет о защитниках крепости Осовец.

Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов»

Воспоминание немецкого солдата об атаке мертвецов:

Крепость Осовец вблизи не впечатляла: невысокие стены, обычный кирпич, заросли вокруг. Издалека она и вовсе не казалась крепостью, а какой-то заброшенной мещанской школой. Капитан Шульц, рассматривая русские укрепления, ухмылялся: «Германская машина проедет по этой кочке и даже не заметит». Мы с фельдфебелем Бэром разделяли настрой командира, но на душе отчего-то было неспокойно.

Наш полк был поднят по команде в 3 часа утра. Солдат выстроили недалеко от железной дороги. Наша задача — ударить по укреплению русских с правого фланга. Ровно в 4 часа утра вступила в дело артиллерия. Тяжелые звуки орудийных выстрелов и разрывов не стихали с полчаса. Затем все словно замерло. И со стороны центрального входа крепости показались «газовщики». Так мы называли подразделение ландвера, которое использовало для уничтожения противника отравляющий газ. «Газовщики» стали подносить поближе к крепости баллоны и тянуть шланги. Часть шлангов просунули в проемы, ведущие под землю, часть просто кинули на земле. Крепость находилась в низине, и чтобы травить русских, достаточно было и этих усилий.

Работали «газовщики» проворно. Все было готово минут за пятнадцать. Затем пустили газ. Нам приказали надеть противогазы. Фельдфебель Бэр сказал, что слышал разговор двух офицеров из «газовщиков», — будто бы решили использовать какой-то новый газ, убивающий очень эффективно. Они также сказали, что командование решило травить русских, поскольку по докладу военной разведки у них нет противогазов. «Бой будет быстрый и без потерь», — заверил он то ли меня, то ли себя самого.

Газ быстро заполнил низину. Казалось, что это не смертельное облако ползет на крепость, а обычный утренний туман, пусть и очень густой. А затем из этого тумана послышались ужасные, леденящие кровь звуки. Фантазия рисовала страшные картины: человек мог так кричать только тогда, когда его выворачивает наизнанку неизведанная, нечеловеческая, дьявольская сила. Слава Христу нашему Господу, продолжалось это не долго. Примерно через час газовое облако рассеялось, и капитан Шульц дал команду выдвигаться. Наша группа подошла к стенам и закинула на них заранее приготовленные лестницы.

Было тихо. Солдаты полезли вверх. Первым на стену взобрался капрал Бисмарк. Уже на верху он вдруг пошатнулся и чуть не свалился назад, но все же удержался. Упав на колено, он сорвал с себя противогаз. Его тут же вырвало. Следующий солдат повел себя примерно так же. Его как-то неестественно передернуло, ноги его ослабли, и он опустился на колени. Третий солдат, забравшийся на укрепление, в глубоком обмороке повалился на фельдфебеля Бэра, который чудом удержался на лестнице, не дав и ему упасть вниз. Я помог Бэру поднять солдата назад на стенку и практически одновременно с фельдфебелем оказался на укреплении.

То, что я увидел внизу, в сердце крепости, мне не забыть никогда. Даже годы спустя я вижу картину, по сравнению с которой работы великого Босха кажутся юмористическими зарисовками. Внутри крепости газового облака уже не было. Практически весь плац был усеян мертвыми телами. Они лежали в какой-то коричнево-красной массе, о природе происхождения которой гадать было не нужно. Рты мертвецов были широко раскрыты и из них выпадали части внутренних органов и текла слизь. Глаза были окровавлены, у некоторых вытекли полностью. Видимо, когда пошел газ, солдаты выбегали из своих укрытий на улицу, чтобы вдохнуть спасительного воздуха, которого там не оказалось.

Меня стошнило прямо в противогазе. Желудочный сок и армейская тушенка залили стекла и перекрыли дыхание. С трудом найдя силы, я сорвал противогаз. «Господи, да что же это? Что!» — бесконечно повторял кто-то из наших. А снизу напирали все новые солдаты, и мы были вынуждены спуститься. Внизу мы начали продвигаться к центру плаца, туда, где висело русское знамя. Фельдфебель Бэр, который считался у нас атеистом, тихо повторял: «Господи, Господи, Господи…». Со стороны левого фланга и главных ворот к центру площади двигались солдаты других частей, прорвавшихся в крепость. Их состояние было не лучше нашего.

Вдруг с правой стороны от себя я заметил движение. Мертвый солдат, судя по петлицам и погонам — русский поручик , приподнимался на локтях. Повернув лицо, вернее кровавое месиво с вытекшим глазом, он прохрипел: «Взвод, заряжай!». Мы все, абсолютно все германские солдаты, которые находились в этот момент в крепости, а это несколько тысяч человек, замерли в ужасе. «Взвод, заряжай!» — повторил мертвец, и вокруг нас зашевелилось месиво трупов, по которому мы шли к своей победе. Кто-то из наших потерял сознание, кто-то вцепился в винтовку или в товарища. А поручик продолжал двигаться, поднялся во полный рост, вынул из ножен саблю.

«Взвод, в атаку!» — нечеловеческим голосом прохрипел русский офицер и, шатаясь, пошел на нас. И вся наша огромная победоносная сила в секунду обратилась в бегство. С криками ужаса мы бросились к центральному входу. Точнее, теперь уже к выходу. А за нашими спинами поднималась армия мертвецов. Мертвецы хватали нас за ноги, валили на землю. Нас душили, били руками, рубили саблями, кололи штыками. В спины нам раздавались выстрелы. А мы все бежали, бежали в диком ужасе, не оглядываясь, не помогая подняться нашим упавшим товарищам, сметая и толкая тех, кто бежал впереди. Я не могу вспомнить, когда остановился — вечером этого же дня или, может быть, следующего.

Уже потом я узнал, что мертвецы были вовсе не мертвецами, а просто не до конца отравленными русскими солдатами. Наши ученые выяснили, что русские в крепости Осовец пили липовый чай, и именно он частично нейтрализовал действие нашего нового секретного газа. Хотя, может быть они и врали, эти ученые. Также ходили слухи, что во время штурма крепости от разрыва сердца умерли около ста германских солдат. Еще несколько сотен были забиты, зарублены, застрелены восставшими из ада русскими. Русскими, которые, как говорили, почти все на следующий день умерли.

Всех германских солдат, участвовавших в этой операции, освободили от дальнейшей военной службы. Многие сошли с ума. Многие, и я в том числе, до сих пор просыпаются по ночам и орут от ужаса. Потому что нет ничего страшнее мертвого русского солдата.

Осада крепости, происходила в 1915 году и продолжалась 190 дней. Все это время крепость интенсивно обстреливалась немецкой артиллерией. Немцы подкатили даже две свои легендарные «Большие Берты», которые русские ответным огнем умудрились подбить.

Тогда командование штаба приняло решение взять крепость, отравив ее защитников газом. 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла на глубину до 20 км.

Газ был на столько ядовит, что за эти несколько часов, завяла и пожухла даже трава.

Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась. контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало.

Тот самый офицер, поднявший в атаку солдат — Владимир Карпович Котлинский родился в городе Остров Псковской губернии. Отец из крестьян деревни Веркалы Игуменского уезда Минской губернии, ныне территория Шацкого сельсовета в Республике Беларусь. Имя матери в доступных источниках прямо не указано. Высказано предположение, что это телеграфистка станции Псков-1 Наталья Петровна Котлинская. Также предполагается, что в семье был как минимум ещё один ребёнок, младший брат Владимира, Евгений (1898—1968).

После окончания реального училища в 1913 году Владимир Котлинский выдержал экзамены в Военно-топографическое училище в Петербурге. Летом 1914 после первого курса юнкера́ проходили стандартную геодезическую практику под Режицей в Витебской губернии.

19 июля (1 августа) 1914 года, день объявления войны Германией России, считается первым днём Первой мировой войны. Через месяц в училище состоялся досрочный выпуск юнкеров с распределением по частям. Владимиру Котлинскому был присвоен чин подпоручика с прикомандированием к 226-му пехотному Землянскому полку, который позднее вошёл в состав гарнизона крепости Осовец.

О деталях службы Котлинского до его подвига известно немного. В статье «Подвиг псковича», напечатанной в 1915 году уже после его смерти, в том числе говорится:

К Н-скому полку в начале войны был прикомандирован только что окончивший военно-топографическое училище юноша подпоручик Котлинский. Этот человек, кажется, совершенно не знал, что такое чувство страха или даже чувство самосохранения. Уже в прошлой работе полка он много принес пользы, командуя одной из рот.

Ссылка на основную публикацию